Образ миссис Хендерсон всплыл в памяти, затуманив мой взгляд на список закусок и напитков. Насколько я помнил, она была единственной учительницей, которая мне нравилась, единственной, кто заботился обо мне. Возможно, в моей юности было больше, но это было не то время в моей жизни, когда это имело значение. Тогда мне нужна была доброта, нужно было сострадание, и она дала мне его — даже если в тот момент это прозвучало глухо.
Потом я вспомнил, что Рэй училась в той же школе, и спросил:
— У тебя была миссис Хендерсон в старших классах?
Она улыбнулась, мгновенно вспомнив.
— О Боже, да! Вот это да! Да… Я не вспоминала о ней целую вечность. Она была такой милой.
— Была, — согласился я. — Я был в нее влюблен по уши. Но думаю, что отчасти это было потому, что она была так добра ко мне, когда никто другой не был.
Рэй мрачно кивнула. Ее меню по-прежнему лежало на столе перед ней, не тронутое. Я был в центре ее внимания. Было приятно чувствовать себя таким важным, и мне хотелось, чтобы Рэй чувствовала то же самое.
Поэтому я отложил меню и сказал:
— Она — дочь Гарри. Я когда-нибудь рассказывал тебе о Гарри?
Рэй и Гарри еще не были официально представлены друг другу, но знал, что она должна была заметить старикашку, который приходил ко мне раз или два в неделю с тех пор, как я переехал. Его визиты были частыми, и я был уверен, что упоминал о нем достаточно, чтобы Рэй уже запомнила его имя.
Но Рэй, к моему удивлению, покачала головой.
— Ты упоминал о нем несколько раз, но, по-моему, никогда не рассказывал мне о нем по-настоящему.
— Ну что ж, — я снова взял в руки меню, — почему бы нам не заказать напитки и закуски? А потом я расскажу тебе все, что нужно знать о Гарри Фишере.
— Итак, расскажи мне о неуловимом Гарри, — попросила Рэй после того, как официант удалился с нашим заказом напитков и закусок. — Ты знал его в детстве?
Я покачал головой, небрежно сложив руки на столе.
— Нет. Я познакомился с ним в тюрьме.
Рэй даже не поморщилась.
— Он тоже был заключенным?
Я улыбнулся и хихикнул при мысли о том, что Гарри сделал что-то настолько плохое, что его посадили за решетку.
— Нет. Гарри один из офицеров в «Уэйуорде», и он вроде как взял меня под свое крыло.
Это немного обескуражило ее. Между ее бровями пролегла морщинка, когда Рэй нахмурилась от любопытства.
— Ты действительно подружился с офицером? Разве это не запрещено или что-то в этом роде?
— Э-э… Я имею в виду, — я поднял руку, пожав плечами, — что есть подходящие отношения, а есть неподходящие. Например, один мой знакомый, Зеро…
— Полагаю, это не его настоящее имя?
— Мне и в голову не приходило спросить. Он просто всегда был Зеро.
Она поджала губы, подавляя смешок, и кивнула, жестом показывая, чтобы я продолжал.
— В общем, он переспал с одной из сотрудниц, и… — Я поджал губы и покачал головой. — Да, это был один из тех неуместных случаев. Мы все делали вид, что не знаем, но, я имею в виду, трудно игнорировать людей, трахающихся в туалете общежития, понимаешь? Не самое уединенное место на планете.
Рэй фыркнула от смеха, подперев подбородок ладонью. С безмятежным выражением лица она слушала меня так, словно я рассказывал ей о любимых воскресеньях моего детства или о чем-то подобном. И мне не было дела до того, странно это или нет. Было приятно, что меня слушали. Как будто то, что я говорил, имеет значение.
— В общем, Гарри стал моим вдохновением, чтобы стать еще лучше. Он хороший парень, самый лучший. Если бы не он, меня бы здесь не было.
— Как вы познакомились? — спросила Рэй.
— Ну, я имею в виду, не считая того, что я приехал туда, а он возглавил очень, очень тщательный досмотр моего тела? — Я ухмыльнулся и слегка фыркнул от своей слабой попытки пошутить, но она не засмеялась, и я быстро прочистил горло и поерзал на стуле. — Эм… я, конечно, видел его поблизости. Я знал, кто он, а Гарри знал, кто я… но мы никогда не общались. Я вообще мало разговаривал, понимаешь? И поначалу был больше сосредоточен на том, чтобы не высовываться и не злить многих людей.
— Но через некоторое время наступил мой день рождения. И еще была годовщина смерти Билли. И я… — Я перевел взгляд на висящую на стене голову оленя и пожал плечами, глядя на его безжизненный взгляд. — Я не очень хорошо с этим справился, наверное. Как будто… я всегда знал, за что меня арестовали, за что осудили, но до того дня это не доходило до меня.
В этот неловкий момент появился официант и принес наши напитки, пробормотав извинения. Заверив нас, что закуски скоро принесут, и приняв заказ на ужин, он снова скрылся. Я подумал, что он просто не хотел продлевать свой дискомфорт, задерживаясь здесь, и подумал, что, возможно, сейчас не время говорить об этом.
Черт, может, мне вообще не стоит об этом говорить?
— Итак, что случилось? — спросила Рэй, помешивая соломинкой свою кока-колу.
Я покачал головой.
— Нет, ты… ты не хочешь знать этого дерьма. Я не должен был…
— Солджер, — мягко оборвала она меня, — я действительно хочу знать. Я хочу знать о тебе все.
