Со скрипом провернулись и замерли колеса. Щелкнул замок двери. Я приняла протянутую заклинателем руку и спрыгнула на утоптанную площадку. Слова благодарности застряли в горле, словно рыбья кость. С полураскрытым ртом и широко распахнутыми глазами я смотрела на место своего краткосрочного (пожалуйста-пожалуйста, пусть будет так) пребывания, увязшего в темных пятнах истории портового города.
— Милостивые духи, пусть невпопад сердобольная фортуна наградит меня хоть каплей своего везения…
Заклинатель понимающе хмыкнул и указал направление.
— Нехорошее чувство юмора у создателя этого…
— Проект здания разработан архитектором Главного тюремного управления Лариусского королевства — господином Ветерисом Кромским. Внешне напоминает тюрьму, но, по сути, является следственным изолятором. Здесь содержат подозреваемых и осужденных, ожидающих конвоирования в места, исполняющие наказание, — просветил меня темный и кивнул постовым, стоявшим по обе стороны массивных ворот.
— Вы хотите сказать, что есть места хуже, чем это? — скованная ужасом я махнула в сторону огромного мрачного замка.
— Есть повод для беспокойства? — воспользовался моментом заклинатель.
— Нет, — встрепенулась я. — Вашим людям не найти артефакт. Невозможно найти то, чего нет.
— Тогда и волноваться тебе не о чем, — заверил он, распахивая передо мной тяжелую воротину.
На карте Лариусского королевства зона, примыкающая к предместью города Табел, напоминала уродливый придаток. Обособленная территория была объединена арсеналом магических заклинаний, грозными бастионами и крепостной стеной, взявшей в кольцо замок грешников. Фасад огромного замка на три части делили фигуры костлявых горбатых уродов с изломанными конечностями. Их лица застыли гримасами боли, словно они подвергаются невыносимо жутким пыткам. На фоне самого замка служебные здания смотрелись жалко и даже убого, словно усохшие пни. К западу от основного здания на расстоянии выстрела стрелы был виден колодец. Выкопанный еще в незапамятные времена, он функционировал и по сей день.
В кабинете надзирателя темный указал мне на табурет, а сам остался у закрытой двери.
При виде меня у надзирателя похотливо загорелись глазки и он нетерпеливо заерзал на стуле. Видя, что темный и не собирается уходить, он бросил взгляд мне за спину и недовольным голосом произнес:
— На этом ваши обязанности закончены. Вы свободны.
— Мне поручено последить за процедурой приема и размещения заключенной, — парировал темный, ущемив тем самым самолюбие надзирателя.
В итоге надзиратель, все-таки был вынужден проверять наличие необходимых документов, изучать протокол задержания и оформлять подозреваемую под присмотром «стороннего наблюдателя».
— По бумагам все. Заключенную осталось только досмотреть, — надзиратель, теребивший верхнюю пуговицу черной формы, пока марал кляксами бумагу, придавил лежащие на столе листы бронзовым пресс-папье, и, обласкав меня похотливым взглядом, неуклюже выполз из-за стола.
— Нет, — вскочив, я прижалась спиной к груди темного, досадуя на откровенное декольте своего наряда, и вцепилась в его руку.
— Досмотрим и в коробушку тебя, плясунья, упрячем. Того гляди и задержишься у нас. Чего рот кривишь? Все может быть! Все может быть… — надзиратель услужливо распахнул дверь, предпринимая очередную попытку выпроводить темного.
— В этом нет необходимости. Личный досмотр, а также досмотр вещей был проведен нами в принудительном порядке на момент задержания адептки, — заверил темный, глядя в глаза надзирателю.
— Давайте каждый будет делать свою работу, — надзиратель сложил пальцы в замок. Улыбка расплылась на одутловатом лице землистого цвета, вот только взгляд его был непреклонен.
— Следуя внутреннему уставу, я обязан досмотреть заключенную. Пренебрегать своими обязанностями я не намерен. Вы же предлагаете мне сделать именно это! Нарушить порядок приема подследственной?! Сам страж Союза Муарового клинка, единственного в своем роде Союза, который весьма продуктивно работает с потусторонним мусор… кхр, людом иного мира… Не ожидал, не ожидал… — пристыдил надзиратель, чувствуя себя на подконтрольной ему территории комфортнее жука-листоеда на картофельной ботве.
— Повернись-ка… Руки в стороны, — приказал он мне.
Стиснув зубы, я уставилась на избыточные накопления жира на шее надзирателя, который с вожделением стал ощупывать лиф моего платья. Когда его наглые руки стали оглаживать мои бедра, я мысленно принялась считать седые волосы на его просаленной башке. Ох, как мне захотелось пройтись по ней бронзовым пресс-папье. Рука сама потянулась к столу. Встретившись с насмешливым взглядом темного, который уловил ход моих мыслей, я тут же ее одернула, тряхнув рукой, будто она затекла.
Разумеется, надзиратель, со своей досаждающей дотошностью никаких запрещенных веществ у меня не обнаружил. Он взглянул на часы, поставил на документе время и печать, после заверил его неразборчивой подписью.
— Ну что, плясунья, идем, определим тебе место в моем рассаднике!
