Вдруг Валтор сделал широкий шаг вперед и, схватив меня за руку, вынудил смотреть прямо в его нечеловеческие глаза. Не желая подчиняться, и уж тем более терпеть прикосновение его посеревшей плоти, я дернулась. Алая капля крови, прочертив кривую дорожку, сорвалась с указательного пальца и коснулась земли.
— Что за шум?
Появление короля застало меня врасплох.
Валтор тут же отпустил меня и с невозмутимым выражением лица склонился в поклоне.
Палец стал пульсировать и внезапно, мне в голову закралась сумасшедшая идея. Валтор дэ Глии, пришло время платить по счетам. Моя месть станет для тебя страшнее смерти! Будучи вовлечен во множество дел, ты, должно быть, забыл, как сорвал с меня монашеское одеяние, выставив мое тело на обозрение воинов, и как столкнул меня с башни. А вот я не забыла. Не забыла унижение и ту обжигающую боль от татуировок. И жуткое падение с высоты. Я ничего не забыла! Воодушевленная своими мыслями, я уже видела железные цепи, приковавшие мерзкое тело Валтора к серым стенам подземелья.
Стоило решиться, и страх исчез. Месть уже была в моей крови и прочно укоренилась в моем сознании.
— Ваше темнейшество! — вдруг воскликнула я, и упала в спасительные объятия Шампуса. — Он угрожал мне. Грозил передать меня посвященным Совета. Он знает, кто я. Он все знает! Защитите меня, прошу вас!
— Пошел против королевской воли?..
— Я не…
— Ты забыл, кому служишь?
Встретив испытующий взгляд короля, Валтор нахмурился.
Шампус медлил и почему-то не спешил избавляться от своего секретаря. В голове рисовалась картина: каморка, наполненная полумраком, одинокая свеча, сдвинутая на край стола, а в центре вываленные неровной кучей мои внутренности. И над этим «кровавым натюрмортом» склоняется бритая голова Валтора. Нет! Я плотнее вжалась в тело Шампуса и едва слышно призналась:
— У него моя кровь…
Я понимала, что кровь — это особая субстанция и в жизни магов она играет главенствующую роль, ведь именно она однажды помогла Легу выследить меня. Солгав сейчас, я обозначила намерения секретаря относительно моей персоны, дала понять, что он несет прямую угрозу моей жизни, и отступать не намерен. Вопрос — кому служит Валтор — больше не стоял.
Он встал на сторону Совета и ослушался королевской воли — эту измену Шампус ему уже не простит.
— Поверишь девчонке?
Я раскрыла ладонь, показывая Шампусу каплю крови, застывшую на указательном пальце и замерла, устремив на монарха выжидательно-тревожный взгляд.
— Я не могу рисковать ее жизнью, и ты это знаешь.
Мрачная улыбка застыла на лице Валтора.
— Мое восхищение, — были его последние слова, обращенные ко мне. В следующее мгновение он уже стоял на коленях, скованный черной магией.
«Прощай, Валтор дэ Глии», — мысленно попрощалась я.
Одной бедой меньше.
Приютом ему стали: оглушительный грохот воды, тяжелый гнилостный запах и кромешная тьма, скрывающая уродливые трещины стен с ядовитой плесенью. Токсичные споры, попав в легкие, прорастали внутри организма. Мучительная смерть являлась всего лишь вопросом времени.
Валтор зашелся давящим кашлем. Без горячей крови его тело слабело. Выбеленная тога покрылась темными пятнами. Белоснежный ворот пропитался потом и грязью. Запрокинув голову с закрытыми глазами, он сидел, прислонившись спиной к шершавой стене. Не в первый раз эта камера «служила ему приютом». Он знал, что это не конечная цель его пути, а потому берег силы. Он провел в заточении немногим меньше недели. И если будет воля монарха, просидит еще столько же…
В кромешной тьме послышалось эхо шагов.
Вскоре на каменном полу появились сапоги.
— Я чуть было тебе не поверил, — сказал Валтор, поднимая глаза на монарха, стоящего по ту сторону решетки.
Какое-то время Шампус оставался неподвижным, вслушиваясь в нездоровое дыхание секретаря. Он взял со стены ключ и вставил его в замочную скважину, открыл решетку нараспашку и, слегка пригнувшись, вошел внутрь.
— Какого рожна? — в стенах подземелья, где не было места даже надежде, голос Шампуса казался чрезмерно громким. И Валтор не сдержал улыбки. — Не в первый раз мы прибегаем к этой уловке, усыпляя бдительность врагов.
— Она ни разу тебе не враг.
— Ты прав. Она непробудный источник чистой свободной энергии…
— Начисто лишенный совести и сострадания, — не забыл вставить секретарь.
Шампус усмехнулся. В привычном жесте откинув полы своего кафтана, он уселся рядом и протянул секретарю сосуд с еще горячей кровью.
— А она молодец, не упустила момент. Не растерялась и отстояла свою жизнь…
В ослабевшей руке сосуд казался неподъемным. Он поднес его к губам, но так и не притронулся к горлышку. Бросив беглый взгляд на короля, он продолжил:
— Ей ведь не хватило самую малость. Знай она о запрете, которым связал меня твой некромант, когда возвращал к жизни, остереглась бы вбивать между нами клин.
В самом начале своего пути в качестве лазара, он считал этот запрет ненавистным ошейником, который сдерживает его, не позволяя идти против воли монарха. Сейчас это уже не беспокоило его. Запрет стал частью его жизни, такой же естественной, как и мертвое тело.
