Лука подумал об ухоженных, утонченных женщинах, которые порхали по его жизни. Эта совсем другая, и ее волосы говорили все. Она стянула их в конский хвост, который, казалось, никак не мог решить, в какую сторону ему падать, но цвета были настолько яркими, что не отвести глаз. Все оттенки блонда, от холодных платиновых до насыщенных медовых и карамельных. Следствие жизни, проведенной на открытом воздухе, предположил он, чем бы она там ни занималась в море — рыбалкой или спасением идиотов, которые вышли на лодках, не узнав прежде прогноза погоды.
Он пресек своевольные мысли, которые внезапно пронеслись в его голове.
Мысли о том, как она будет выглядеть без одежды, каково будет чувствовать это тело под его исследующими руками.
Такая возможность по множеству причин была решительно исключена.
— Естественно, я заплачу за телефонный звонок.
— Зачем ты так? — удивленно спросила Корделия. Неужели он думает, что они хотели от него денег? — Мы не из тех людей, которым придет в голову брать плату за использование телефона, — холодно сказала она. — Может, я и спасла тебя, но привела сюда не за тем, чтобы заработать.
— Звонок будет в Италию, — сухо пояснил Лука.
— В Италию?
Так он итальянец! Она должна была сама догадаться по одному только имени. Деревня в разгар летнего сезона буквально захвачена туристами. Но иностранцев было мало, и надо же случиться, чтобы этот поразительный итальянец лежал на кровати в доме отца. Она почувствовала волнение. Италия! Вкус этого слова на ее языке был приятен.
— Это место, где я живу.
Лука внимательно наблюдал за ней из-под ресниц, пытаясь понять, не возникло ли у нее аналогий. В Италии его имя быстро бы узнали. Да и в этой стране многие слышали имя Барези, хотя бы в связи с вином. О доме Барези ходили легенды, как и об огромном богатстве их аристократического рода. Лука Барези проживал свою жизнь в лучах славы благородного происхождения. Круг его общения был огромен, но ограничен линией, которую простым смертным редко позволялось переходить. Так сложилось, и, если у него появлялось желание вырваться из этого круга, он пресекал его, помня о своих обязанностях.
Его друзья, члены его большой семьи — все они были столь же привилегированными, как и он. Насколько ему было известно, единственным простолюдином, пробившимся сквозь эти несокрушимые барьеры, была его мать, и эта история вряд ли имела счастливый конец. Мысли об этом он безжалостно подавлял всякий раз, когда им случалось незвано появиться.
— Тоскана, — продолжил он. — Ты там бывала?
— Я не часто покидаю Корнуолл, — призналась Корделия и поморщилась, увидев его недоверчивую улыбку.
Лука потянулся, одним быстрым движением откинул покрывало и свесил ноги с кровати.
— Мне нужно двигаться, — бросил он через плечо, направляясь к платяному шкафу — единственному месту, где могла быть его одежда.
Корделия молча кивнула, словно прикованная к нему взглядом. Первое время Лука повисал на руках ее отца, пока шел в ванную, но постепенно силы возвращались к нему, хотя он все еще двигался медленно, неуверенно. Однако было очевидно, что он уже на пути к восстановлению, и сейчас его движения были уверенными и пленительно грациозными.
Корделия почувствовала, что челюсть у нее отвисла и, пожалуй, упала бы на землю, когда он, стоя спиной к ней, стал раздеваться без малейшего намека на смущение.
Она отвела взгляд. Во рту у нее пересохло, и она почувствовала, как румянец залил ее лицо.
— Теперь можешь посмотреть. — В его голосе слышалось веселье.
Корделия медленно подняла глаза. Ее щеки все еще оставались розовыми от смущения.
Лука никогда не встречал ничего подобного. В его жизни не было женщины, которая при виде его полуобнаженного тела вела себя так, словно земля окажет ей услугу, если разверзнется и поглотит ее. Он не мог справиться с всплеском любопытства. Такая красавица, могла ли она быть столь же невинной, какой выглядела? И никогда не покидать этого места?
— Сколько тебе лет? — неожиданно спросил он.
— Двадцать четыре. А в чем дело?
Лука пожал плечами.
— Ты сказала, что редко уезжаешь отсюда?
— Это прекрасная часть света. Ты удивишься, сколько людей, живущих у моря, не хотят далеко уходить от него.
Но только не она. И все-таки Корделия чувствовала себя обязанной защищаться от его любопытства.
Лука пропустил ее ответ мимо ушей. У него не сохранилось воспоминаний о том, как его привели в дом. Он взглянул в окно спальни, и то, что там увидел, было безграничным пространством серой воды, лентой обсаженной по обочине зеленью дороги, в настоящее время пустынной, полого уходящей вниз к берегу океана. Все было окутано тонкой стойкой моросью — последствие шторма, опрокинувшего его лодку.
Затем он обвел взглядом комнату.
