— И я внес свой вклад, хотя и скромный.
Лука протянул руку к тряпичной сумке, лежащей на земле, и Корделия, заглянув внутрь, увидела две бутылки пива и шампанское.
— Ух ты.
— Если ты собираешься что-то сделать, то не делай вполсилы.
— Но шампанское… Оно, должно быть, стоит целое состояние.
— Не в моих правилах беспокоиться о цене.
— Мне это нравится, — призналась она, когда они направились к тому месту, где их ждала лодка, стоявшая на якоре у самой пристани.
— Что же?
— То, что ты такой беззаботный, — сказала Корделия, скользя по нему взглядом и упиваясь гармоничной красотой его лица.
— Не думаю, что кто-то раньше называл меня беззаботным, — честно признался Лука. — По правде сказать, это не то определение, которое я когда-либо использовал бы для себя.
— А почему бы и нет? — Она взглянула на него, улыбнулась и стала готовить лодку.
Лука с восхищением наблюдал за спокойной деловитостью Корделии. На ней были обрезанные джинсы и полосатая футболка, под которой почти не удавалось разглядеть ее груди. Волосы она заплела в одну длинную косу, которая ниспадала по спине, отчего ее позвоночник напоминал веревку.
Она ловко отвязала канат от швартовочной тумбы.
— Ты пока здесь, — сказала она, удерживая лодку на плаву, и ловко запрыгнула на борт движением, отработанным до автоматизма. — Ты никуда не торопишься. Решил притормозить? Так много людей этого не делает, хотя, я думаю, напрасно. Так вот, если действительно собрался притормозить, то это идеальное место и идеальное время, учитывая, через что тебе пришлось пройти.
Корделия наблюдала, как Лука, так же как и она, уверенно шагнул на палубу. Когда он предложил плыть на лодке, она тут же согласилась, потому что доверяла его опыту, хотя это противоречило всему, на чем была воспитана.
— Все считают себя большими знатоками, когда дело касается лодок, — внушал отец и ей, и ее брату с самого детства. — Не доверяйте любому, у кого есть дроссель, руль, румпель или двигатель, если они не могут предъявить капитанскую лицензию. Это может оказаться смертельно опасным.
Корделия откинулась назад и подставила лицо солнцу, прикрыв глаза.
— Ты когда-нибудь сбавляешь темп? — пробормотал Лука, наслаждаясь скоростью лодки, рассекающей воду в бухте, но еще больше упиваясь близостью ее тела рядом с собой, согретой солнцем кожи на ее руках.
— Только когда выхожу в море, — ответила она, не открывая глаз. — И особенно если иду купаться ночью.
— Ночью… и ты не боишься?
— Ас чего бы? Я знаю все, что нужно знать о приливах в здешних местах. Я бы никогда не решилась плавать, будь даже намек на течение, но, если вода спокойная, удивительное ощущение находиться в ней, когда темно.
Можно мечтать, думать о чем угодно…
Они причалили. Пустынные берега в том месте густо поросли кустарником и деревьями.
Песок был ослепительно-белым и теплым от солнца.
— О чем ты думаешь?
Корделия, не отрываясь, смотрела на Луку. Она чувствовала себя маленькой и слегка благоговела перед ним. Он был похож на яркую тропическую птицу. Но желание довериться ему никак не могло преодолеть сопротивление застенчивости.
— Да о разном. — Корделия пожала плечами и отвела взгляд, чтобы немного успокоиться.
Она выбрала место для пикника в тени одного из низко нависающих деревьев. А когда повернулась, увидела, что Лука снял с себя футболку и неподвижно стоял, повернувшись к ней спиной, и смотрел на горизонт.
Ее сердце забилось быстрее. Он был на несколько дюймов выше ее и прекрасно, пропорционально сложен. Широкоплечий, с узкой талией, мускулистый. Лука спросил ее, о чем она думает, но сейчас ей хотелось заглянуть ему в голову, прочитать мысли. Его жизнь в Италии казалась идиллической.
— Виноградники, — сказал он ей, уходя от расспросов, словно работа на винограднике никак не могла показаться ей интересной. — Виноград… — Лука пожал плечами, когда она, затаив дыхание, попросила рассказать подробнее, — это почти все, что можно сказать о виноградниках. Виноград. Вы либо едите его, либо превращаете в вино. Я участвую в последнем процессе.
Она все еще бесстыдно таращилась на его тело, когда он обернулся и спросил, ободряюще улыбаясь:
— Скажи мне, что не собираешься провести весь день в джинсах и футболке. Ты захватила купальник или собираешься плавать нагишом?
Корделия издала сдавленный звук и стала поспешно раздеваться, а когда избавилась от одежды, осталась в черном закрытом купальнике. Плавать нагишом?
От одной этой мысли ее бросило в холодный пот.
— А, все-таки купальный костюм. Хорошо. Было бы грешно не попробовать воду.
Лука никогда не видел никого моложе восьмидесяти лет в таком пуританском купальнике, как тот, что был на Корделии, при этом он никогда прежде не испытывал такого жгучего желания прикоснуться к женщине. Ноги у нее были длинными и стройными, тело сильным и подтянутым, а кожа — золотистой.
Он отвел глаза, но в паху у него запульсировало. Будет неловко, если он продолжит давать волю чувствам.
Холодная вода никогда еще не выглядела такой привлекательной. Он снял шорты, остался в плавках, которые купил пару дней назад.
