– Пойдем, присядем? – указала она на низкое каменное ограждение рядом с общественным туалетом.
– Веди, – согласилась Марго.
Флора приняла это на свой счет и потащила ее вперед.
Умостившись на стене, Марго пожаловалась Трейси, что за целый день ни разу не присела. Та нахмурилась.
– Что случилось? – спросила Марго.
У нее появилось нехорошее предчувствие. Нет, Трейси выпила, значит, не беременна. Марго, конечно, обрадовалась бы, что у Трейси будет ребенок, хотя каждый раз, когда очередная подруга обручалась, выходила замуж или рожала ребенка, они отдалялись – эмоционально либо географически, а порой и то, и другое.
– У меня такое чувство, что это будет великий год, – сказала Трейси, точно подслушав ее мысли.
– Собираешься выиграть в лотерею? – делано небрежным голосом поддразнила ее Марго, пытаясь настроиться на хорошее.
– Если бы, – вздохнула подруга.
Неприятное предчувствие вернулось. Трейси отобрала у нее стакан и взяла за руку.
– Я должна тебе кое-что сказать.
– Точно? Может, в другой раз? – с отчаянием в голосе спросила Марго.
Такие разговоры всегда были трудным испытанием. Обнимая и поздравляя подруг с радостными новостями, она с трудом подавляла противный голос в глубине сознания, вопрошающий, когда же придет ее черед.
– Это хорошая новость.
Трейси точно убеждала саму себя и при этом вовсе не выглядела счастливой.
– Но кое-что изменится.
– Перемены – это здорово.
Марго уже знала, что в данном случае перемены не сулят ничего хорошего. Это не продвижение по службе и не ремонт, а какой-то сдвиг, который перевернет все с ног на голову.
– Нам с Дэном нелегко далось это решение, – сказала Трейси, сжав ее руку, и Марго поняла, что грядет нечто ужасное.
Может, они разводятся? Нет, она бы проговорилась раньше.
– Мы переезжаем.
Марго прикусила язык, чтобы не рассмеяться.
– И все?
Не такие уж фундаментальные изменения.
– Надеюсь, не дальше Лондона?
– Дальше.
– В Кент? В Маргит или в Гастингс? – назвала Марго самые популярные у друзей направления. – Я бы никогда не переехала в Гастингс. Если уж хочешь жить у моря, то надо выбирать место, где есть песчаные пляжи.
Трейси отпила большой глоток просекко.
– Не в Маргит и не в Гастингс. Я возвращаюсь домой.
Теперь нахмурилась Марго.
– Лондон и есть твой дом. Ты прожила здесь всю сознательную жизнь.
Еще глоток.
– Домой. В Новую Зеландию.
В этот момент воздух сотряс могучий рев. На площади показалась компания подвыпивших гуляк, направляющихся во «Флягу».
– Счастливого Нового года! – кричали они.
Марго помахала им и повернулась к смертельно побледневшей Трейси.
– Зачем, ради всего святого, вам переезжать в Новую Зеландию? – потрясенно спросила она.
На лице Трейси промелькнуло подобие улыбки.
– Там – мой дом.
– Ты сама говорила, что мечтала оттуда вырваться. Там одни овцы, и ни одного модного дизайнера, и ты чуть не расплакалась от счастья, когда приехала в Лондон и увидела, что люди в метро читают книги.
У Марго была еще одна суперспособность – никогда не забывать, кто что сказал, если эти слова можно использовать против него.
Трейси болезненно поморщилась.
– Это было почти двадцать лет назад, с тех пор многое изменилось. В том числе и моя страна. Там теперь новая, прогрессивная премьер-министр, появилась сильная модная индустрия, и мне предложили место декана факультета моды в университете Веллингтона. Кроме того, там живут мои родители, они не становятся моложе, и мне хочется быть поближе к ним, особенно если… Ну, и есть еще одна причина. Нам с Дэном пора подумать о детях, и мы не хотим, да и не можем себе позволить, воспитывать их в Лондоне.
– И вместо того чтобы переехать в Маргит, вы решили отправиться на другой конец земного шара?
Марго старалась говорить легко и непринужденно, хотя удавалось плохо: у нее ныло сердце.
– Извини, Маргс, просто пришло время…
Трейси посмотрела на ее пустой стакан.
– Хочешь просекко?
– Да!
Напрочь забыв о своем благородном намерении не смешивать разные виды алкоголя, Марго схватила бутылку и сделала три больших глотка.
Все, кроме нее, живут своей жизнью. Предпринимают важные шаги, которые необходимы, когда находишь человека, готового разделить с тобой твою жизнь. А она застряла на мертвой точке – просто потому, что никто не хочет разделить ее жизнь.
Они посидели молча. «Почему не я?» – вертелось в голове у Марго, а потом она вдруг поняла, что дело не в ней. Речь идет о Трейси.
– Рада за тебя, – сказала она, хотя прозвучало это не слишком радостно. – Такие перемены. Дети, эмиграция. Или это не эмиграция, если ты возвращаешься на родину? Все равно круто. Тебя ждет лучший год в твоей жизни.
– Ты очень хорошая, Марго, – тихо сказала Трейси, отбирая у нее бутылку. – Мне так жаль.
– Тебе не о чем сожалеть, – твердо произнесла Марго. – Ты не должна думать обо мне, принимая важные жизненные решения, и тебе не за что передо мной извиняться.
Трейси обняла ее за плечо и чмокнула в щеку. Флора приняла это как личное оскорбление. Она прыгнула передними лапами Марго на колени и тыкалась мордой в руку, пока та ее не погладила.
– Это ревнивое чудовище не даст тебе завести бойфренда, – заметила Трейси.
