Уилл скептически улыбнулся, однако его спутница действительно не проронила ни слова, пока они шли через площадь на аллею и поднимались по ступенькам к Хэмпстед-Лейн. Уилл не собирался идти в Хэмпстед-Хит, где даже днем нужна удобная обувь, а уж тащиться по извилистым тропинкам в темноте, с собакой, которая тянет поводок, и подвыпившей женщиной – совсем уж бредовая идея.
Вместо этого он направил Флору и Марго в сторону Хайгейт-Вест-Хилл, и они дошли до старого водохранилища, построенного в викторианские времена. Несведущим людям оно могло показаться просто большим газоном, окруженным кованой оградой.
– А где вход? – спросил Уилл.
– Там закрыто, – сказала Марго. – Иначе какие-нибудь пьяные могли бы случайно повредить систему водоснабжения. Правда, ты трезвый.
– А ты?
Марго опиралась на своего спутника, чего никогда не стала бы делать в трезвом виде.
– До сих пор я чувствовала приятное опьянение, а прогулка без пальто меня отрезвила, – решила она.
Когда Уилл хотел развернуться и вести ее назад в тропическую жару вечеринки, Марго воспротивилась.
– Нет, все нормально. Немного холодного воздуха еще никому не повредило.
– Да, если не считать смерти от пневмонии.
Именно за это Сейдж называла его занудой.
– Хотя нет, пневмония – вирус, значит, ею нельзя заболеть от переохлаждения. Извини, я сказал глупость. Дать тебе пальто?
За все это время Уилл так и не успел его снять. Теперь он пытался свободной рукой стащить с себя пальто.
– Не надо, – отказалась Марго, – ты тоже замерзнешь. Давай лучше где-нибудь присядем, и если пообещаешь не думать ничего такого, я прижмусь к тебе, чтобы согреться.
– Я не думаю ничего такого. Мы просто делим опеку над собакой.
– Ты хотел сказать, что мы – сородители.
– Брр, ни за что, – передернулся Уилл.
Марго засмеялась, а он окончательно убедился, что интересует ее только с одной стороны. Иначе все могло осложниться, а Уилл не выносил сложностей, как не выносил корнишонов и серьезных отношений.
Завидев неподалеку скамейку, он указал на нее широким жестом, точно приглашал за роскошный столик в «Ритце». Марго села, взметнув блестящий серебристый подол, похожий на усыпанный звездами занавес. Сесть рядом Уилл не успел: Флора запрыгнула на скамейку и прислонилась к Марго – видно, тоже хотела согреться.
Он сел с другой стороны от собаки, и та немедленно прижалась к нему крепким телом.
Ночь выдалась ясная, в безоблачном небе ярко мерцали немногочисленные звезды, видимые в черте города. Они сидели в укромном уголке парка, вдали от уличных фонарей, гирлянд и праздничных украшений, в почти полной темноте. Уилл поразился, что можно почувствовать такое уединение, находясь чуть ли не в центре многомиллионного города.
Правда, одиночества он не испытывал. Он посмотрел на Флору, которая вновь передвинулась ближе к Марго. Шерсть собаки призрачно белела в темноте, и она слегка дрожала. Он хотел посоветоваться с Марго, не купить ли Флоре пальто, но боялся стать человеком, который способен выгуливать собаку, одетую в пальто. Кроме того, жаль было нарушать уютную тишину.
Он перевел взгляд на Марго, обнимавшую одной рукой Флору, и залюбовался изящным профилем с полуоткрытыми губами и пышной кудрявой гривой.
С тех пор как они сели на скамейку, в его душе зрело какое-то непонятное чувство, и он никак не мог определить, что это. Он погладил Флору по спине, и та довольно засопела, а Марго повернула голову и улыбнулась. И тогда он понял.
Удовлетворенность.
Люди зациклены на поисках счастья – неуловимого, ускользающего. Удовлетворенность – более постоянное, устойчивое чувство. Вместо эфемерного, призрачного счастья – мягкий свет осознания, что ты кому-то принадлежишь, и это правильно.
Наверное, лучше всего ни о чем не думать и просто радоваться тому, что есть. Ночь. Скамейка, затерянная в дальнем уголке парка. Собака. Женщина.
Уилл не знал, сколько они так просидели, прежде чем тишину разорвали автомобильные гудки, далекие восторженные возгласы, и в небо взлетел первый фейерверк, оставивший за собой след розовых искр.
– Счастливого Нового года, – с улыбкой повернулась к нему Марго.
– Он обязательно будет счастливым, – сказал Уилл.
Вполне естественно, что оба отметитили торжественный момент поцелуем. В щеку. Что здесь такого?
Но они сидели под неудобным углом, между ними крутилась Флора, и как-то нечаянно получилось (Уилл мог поклясться в этом на целой стопке Библий), что его губы прикоснулись к губам Марго, которая от удивления открыла рот, ведь он застал ее врасплох. Тем не менее она ответила на поцелуй со страстью, от которой у него перехватило дыхание, да еще прикоснулась ледяными пальцами к его лицу. Уилл запустил руку в кудри Марго и нежно наклонил ее голову назад, чтобы проникнуть глубже…
– Боже!
– Черт!
Поцелуй прервался столь же внезапно, как и начался, по вине возмущенной Флоры: мало того что эти двое зажали ее с двух сторон, так она еще и перестала быть центром их мира. Она подпрыгнула и боднула головой каждого по очереди.
– Когда-нибудь она сломает мне нос, – сказала Марго, вставая и отряхивая платье.
