Винс оглянулся на открытую дверь грузовика. Неяркие лучи утреннего солнца запутались в рыжих волосах сестры.
— Женой?
— Тебе нужен кто-то в жизни.
— Ты забываешь о Лоралин, — пошутил он.
Отэм скорчила гримасу:
— Кто-то без кашля курильщика и пропитой печени. Я думать не могу о том, что ты одинок и живешь с Лоралин.
— Я съехал из ее дома. — Винс вспомнил о Сэйди. Он не был одинок с того дня, как его пикап сломался на обочине шоссе. — Я никогда там не был одинок.
— Никогда? — Боже, он забыл, что нужно следить за тем, что говорит при сестре. Она знала его слишком хорошо и привязывалась к каждому слову. — Ты кого-то встретил?
— Конечно. — Встав, Винс подошел к открытой двери. — Я все время кого-нибудь встречаю.
Отэм скрестила руки на груди, пропустив шутку мимо ушей, и посмотрела на брата сверху вниз — хоть он и был выше ее — так, как смотрела всегда. Даже когда они были детьми.
— Ты встречался с кем-то больше чем на одну или две ночи?
Винс спрыгнул на землю, взялся за дверь над головой и закрыл ее. Запер замок и пожал плечами. Отэм знала его лучше, чем любой другой человек, но было кое-что, чего не знала даже она. То, чего не знал никто.
Кроме Сэйди. Сэйди видела, каков Винс на самом дне. Беспомощный и запертый в своих кошмарах. Боже, он ненавидел, что она видела его таким.
— Винни! — Отэм схватила его за руку.
Сестра приняла его молчание за согласие.
— Все закончилось, — сказал он, надеясь, что она оставит эту тему, хоть и знал, что такого не будет.
— Сколько ты с ней встречался?
Винс не стал объяснять, что они с Сэйди никогда на самом деле не встречались.
— Я встретил ее в тот вечер, когда приехал в Ловетт. — Он посмотрел в зеленые глаза Отэм. — Все закончилось несколько ночей назад.
Когда Сэйди увидела его голым и жалким. И сказала, что любит. Винс не понимал, как такое возможно.
Отэм задохнулась.
— Два месяца. Для тебя это долго. Очень долго. Как четырнадцать месяцев по собачьему исчислению.
Винс не мог даже разозлиться, потому что она была серьезна. И в той или иной степени права. Хотя у него не осталось ощущения, что прошло два месяца. Казалось, что он знал Сэйди вечно. И все же недостаточно долго. Он повернулся и присел на подножку грузовика.
— Почему ты порвал с ней? — Отэм села рядом. Винс должен был знать, что она не позволит ему избежать ответа.
Сестра знала его слишком хорошо. Знала, что обычно именно он тот, кто все портит.
— Она сказала, что любит меня.
Это была ненастоящая причина, но Отэм не знала о кошмарах, а он не был расположен говорить об этом сейчас.
На ее губах появилась улыбка:
— Что ты сказал?
— Спасибо.
У Отэм перехватило дыхание.
— Что?
Спасибо — не так уж и плохо. Не хорошо, но лучше, чем не сказать ничего.
— И что потом?
— Потом я отвез ее домой.
— Ты сказал спасибо и отвез ее домой? Ты ее ненавидишь или что-то еще?
Ненавидит Сэйди? Он не ненавидел Сэйди. Просто не был уверен, что чувствует, кроме какого-то странного смятения. Страх, застрявший в глубине его существа, и облегчение, пробиравшее до мозга костей, смешивались и горели у Винса в голове и груди. Как он мог чувствовать одновременно и панику, и облегчение, что все закончилось? В этом не было никакого смысла.
— Я не ненавижу ее.
— Она выкрикнула это во время, — Отэм огляделась, проверяя, нет ли рядом любопытных ушей, — секса? Потому что, возможно, признание не считается, если выкрикнуто во время секса.
Винс чуть не засмеялся.
— Она не говорила этого во время секса.
— Она страшная?
— Нет. — Винс подумал о светлых волосах Сэйди и ее широкой улыбке. О ясных голубых глазах и розовых губах. — Она красивая.
— Глупая?
Он покачал головой.
— Умная и веселая, и ты будешь счастлива узнать, что я не подцеплял ее в баре. Она не была девушкой на одну ночь.
Хотя начали они именно с этого.
— Думаю, это большой прогресс, хотя все и печально. — Губы Отэм сжались в неподдельном сожалении. — Когда ты запираешь что-то так крепко, чтобы боль не смогла выбраться, ты не даешь зайти и хорошему.
Винс посмотрел сестре в глаза, на несколько тонов темнее его собственных, и уголки его губ приподнялись в удивленной улыбке:
— Что? Ты новая белая Опра?
— Не своди все к шутке, Вин. Ты так хорошо обо всех заботишься. Так хорошо сражаешься за всех, но только не за себя.
— Я могу постоять за себя.
— Я говорю не о драках в барах. Это не считается.
Усмехнувшись, Винс поднялся.
— Зависит от того, бьешь ты или бьют тебя. — Отэм встала, и он обнял ее. — А теперь скажи, когда эта свадьба, которой ты добивалась с таким дьявольским упорством?
— Ты знаешь, что в июле, чтобы лицо Сэма на фотографиях не украшали синяки. Тебе нужно просто явиться и провести меня к алтарю. Я обо всем позабочусь. — Сестра обняла его. — Ты все еще будешь в Техасе?
— Да. Думаю, по крайней мере, весь следующий год.
Винс отпустил Отэм и подумал о Сэйди. Подумал, в Ловетте ли она или уже уехала из города?
Красный пикап свернул на подъехдную дорожку к дому. Отэм подняла взгляд на брата и предупредила:
— Будь милым. Я серьезно.
