Сэйди посмотрела ему на руки, потом перевела взгляд на его лицо.
— Но ты этого не сделал.
Винс покачал головой, и его губы изогнулись в кривой улыбке.
— Если я заявлюсь на свадьбу сестры с фингалом, она надерет мне задницу. — Он замолчал, и его улыбка исчезла. — Честно говоря, я не сделал этого, потому что не хотел, чтобы ты подумала, будто я из тех парней, которые не могут себя контролировать. В первый раз в жизни меня волнует, что женщина думает обо мне. Меня волнует, что ты думаешь обо мне.
Сердце Сэйди чуть сжалось, и она попыталась не видеть за этими словами то, чего в них не было. Забота о чужом мнении — это не любовь.
— Прошлой ночью, когда я увидел тебя, то подумал, что мы сумеем все вернуть назад. Просто начать с того места, где остановились.
— Это невозможно.
— Знаю. Я никогда не думал, что ты станешь чем-то б`oльшим, чем приключение на одну ночь.
— Знаю. — Сэйди уставилась в пол. Она никогда не думала, что Винс станет чем-то б`oльшим, чем другом с привилегиями. Но часть про дружбу обернулась любовью.
— Но одна ночь превратилась в две, а две в три, а три в неделю, а неделя в две недели. Две недели в два месяца. Я никогда не был с женщиной так долго, как был с тобой.
Сэйди подняла взгляд:
— Полагаю, я должна чувствовать себя польщенной, что тебе понадобилось так много времени, чтобы заскучать.
— Вчера я сказал тебе, что не скучал. И не был готов все закончить.
— Тогда почему ты сделал это?
Он сложил руки на груди.
— Потому что той ночью ты увидела меня. Я никогда не хотел, чтобы ты видела меня таким. Никто, кроме военного дока, не знает об этих кошмарах, и я никогда не хотел, чтобы кто-нибудь узнал. Особенно ты. — Винс покачал головой. — Никогда.
Сэйди оттолкнулась от двери.
— Почему?
— Потому что я — мужчина. — Он пожал плечами и опустил руки. — Потому что я должен все держать под контролем. Потому что я «морской котик». Потому что я воин, и у меня нет посттравматического синдрома. Потому что я не должен бояться какого-то сна.
— Это не какой-то сон. — Винс посмотрел поверх ее плеча на вазу с желтыми розами, которые Клара Энн принесла из сада. Открыл рот и снова закрыл. — Как долго у тебя кошмары?
— С того времени, как умер Пит. То появляются, то исчезают на протяжении шести лет.
— Твой товарищ Пит Уилсон?
— Да.
— Что с ним случилось?
Винс взглянул на нее, но снова Сэйди подумала, что он смотрит на что-то, чего она не может видеть. И как в тот раз, это разбило ее и так уже разбитое сердце.
— Это должно было случиться со мной. Не с ним. Нас прижали к земле шквальным огнем, пули ударялись о деревья и камни, летели со всех сторон. Пит отстреливался одной рукой, а другой передавал по радио просьбу о поддержке с воздуха. Мы были заперты, под нами морская пехота стреляла по талибам. Но их было так много. Сотни. Не было выхода с этой чертовой горы. Слишком много террористов. Ничего не оставалось, кроме как вставлять новые магазины и надеяться, что удар с воздуха случится вовремя и спасет наши задницы.
Сэйди почувствовала потребность положить ладонь Винсу на щеку и посмотреть ему в глаза. Но не сделала этого. Она любила его, но не могла коснуться.
— Я рада, что ты не умер в тот день.
Винс снова посмотрел налево.
— Пит получил три пули. Одну в левую ногу и две в грудь. Меня не задело. По крайней мере, талибскими пулями. Штурмовики и пулеметы взрывали к чертям все живое в расщелинах, пока все талибские боевики не были уничтожены. Когда спасательные вертолеты, наконец, прилетели с юга, Пит был мертв. Я оглох и выблевывал свои внутренности, но остался жив.
Сэйди подняла руку.
— Стой. Ты оглох?
— Из-за контузии после удара с воздуха. — Он пожал плечами, будто тут не было ничего особенного. — Слух ко мне вернулся, но левым ухом я слышу только примерно на шестьдесят процентов.
Так вот почему Винс иногда смотрел, как она говорит. А она-то думала, что ему нравится наблюдать за ее губами.
— Я никому не рассказывал про Пита, но ты видела меня в самом худшем состоянии, и я подумал, ты должна узнать. Я приехал сюда, чтобы рассказать, почему повел себя так, как повел, после того как ты увидела меня жалким… ну, увидела меня в углу коридора.
Он не должен был объясняться перед ней.
— Ты не был жалким.
— Женщина должна чувствовать себя в безопасности рядом с мужчиной. А не находить его трясущимся в углу и кричащим на тени.
— Я всегда чувствовала себя в безопасности рядом с тобой. Даже той ночью.
Винс покачал головой.
— Мужчина должен заботиться о женщине. А не наоборот. Ты видела меня на самом дне, и я сожалею об этом. Сожалею о многих вещах, особенно о том, что просто оттолкнул тебя той ночью. Я вроде как надеялся, что ты сможешь забыть все, что тогда случилось.
— Ты за этим сюда приехал? — Винс должен был знать, что она не станет сплетничать. Ну, ни о чем, за исключением беспорядочных связей Джейн. — Я бы никогда никому не рассказала об этом.
Так же как и о том, что ее бросили на пороге собственного дома.
— Я не беспокоился, что ты кому-то расскажешь. И это не единственная причина, по которой я здесь. Есть еще кое-что.
