Я не знаю сколько я так простояла, уставившись в одну точку, как почувствовала как сзади меня обняли сильные руки, несильно притягивая к себе. Я напряглась. По телу пробежала дрожь. Когда я поняла, кто это, я стала вырываться, кричала ему в лицо, била его, куда смогла, ругалась на него. А он просто держал меня рядом с собой, и просто молчал. А я, обессиленная, просто повисла на его руках и ревела. Долго, словно выплакивала всю ту боль, что накопилась во мне за все эти годы. Всю ту горечь, страх, отчаяние.
Я не заметила как Стас нас перетащил на кровать, но вот я уже на его коленках сижу, свернувшись в калачик и плачу, уже тихо, словно вытащив давно застрявшую занозу в сердце, повторяя одну и туже фразу как заведенная: "Спаси меня…" А он все поглаживал по волосам и молчал, только размеренное дыхание отдавало в затылок. Обессиленная, я так и уснула, сидя на коленках Стаса, укачиваемая его дыханием и поглаживание по голове.
***
Проснулась от того, что все тело затекло и было нечем дышать. Оказывается меня окутали как лиану ногами и руками и прижали к себе. Так, я очень сильно хочу освободить свой мочевой. Словно заправской шпион, кое-как выбралась из пут Стаса и поплелась в ванную. Там я уставилась в зеркало.
Во мне что-то определенно изменилось, нет того затравленного взгляда, который я всячески маскировала под маской смеха и сарказма. Я словно бласт сбросила. Хотя, до этого момента, я тоже много плакала. Пыталась выплакать всю боль. Как нам в детстве говорили: "Поплачь, легче станет". Но нихрена легче не становилось, а я еще глубже тонула в океане боли.
Но почему это произошло именно сейчас? Уже не так больно вспоминать то, что было в Эмиратах. Это скорее всего даже не больно, а тоскливо и неприятно. У него получилось сделать то, чего не могли сделать специалисты на протяжении двух лет. Я ухмыльнулась. Но что же я чувствовала к этому ледяному Джеку? Я стала опираться на ощущения своего тела, закрыв глаза. Стала проводить руками так, как он проводил, и в местах, где я касалась, представляя его руки, меня прошибало тысячами микроразрядов, внизу чуть слегка начало ныть, дыхание слегка сбилось, когда дошла до губ, то тут же вспомнила поцелуй на пляже, как он протяжно стонал мне в губы, когда я прильнула к нему. Я провела большим пальцем по нижней губе и меня охватило приятной истомой по всему телу, концентрируясь внизу живота, заставляя оживать, что я давно считала мертвым. Ведь, будем откровенны я пыталась сама себя оживить, пыталась удовлетворять себя, но даже намека на желание не было. А тут… Я тихо застонала. От собственного голоса, отраженного от стен в ванной меня прошибло волной мурашек по всему телу. Я закусила нижнюю губу. Хотелось кричать, что я живая, что наконец-таки могу чувствовать.
И тут меня дотрагиваются чужие руки, от которых тут же пробегает табун мурашек, спускаясь в центр моей женственности. От столь резко нахлынувших чувств я резко распахиваю глаза и вижу в зеркале, как позади меня стоит Стас и обнимает меня за плечи. Поднимаю взгляд на его лицо и пропадаю…
Его глаза уже затуманились, рот слегка прикрыт, и я вижу каких титанических сил ему стоит не сорваться и тут же не нагнуть меня и поиметь. Но он не усиливает свои касания. А проводит по рукам, плечам едва касаясь. Я бы даже сказала, что это невесомые касания, но какие чувства пробуждали они во мне…
Это было настолько интимное, личное. Что мне не хотелось это прерывать. Я закрыла глаза и чуть откинула голову назад, едва касаясь плеча Стаса.
— Открой глаза… — услышала я горячий шепот Стаса над ухом. — Посмотри, какая ты на самом деле…
И я повинуясь его томному голосу распахиваю глаза и стала наблюдать, как медленно из забитых, загнанных, измученных, израненных и кровоточащих осколков души пробивается маленький бутон счастливой, желанной, сияющей души. Как пробуждается он, стряхивая с себя пыль боли и отчаяния, заполняясь чистыми чувствами. Мне хотелось кричать, улыбаться, смеяться и снова любить эту жизнь. Он смог… собрал меня… Сделал целостной..
Я повернулась к нему, начала разглядывать его, сопровождая свой взгляд прикосновениями. Мне хотелось не только видеть его, но и почувствовать, каждый сантиметр его тела, каждую морщинку, ложбинку, родинку. Понимать, что я снова могу чувствовать, ощущать тепло другого тела, его жар, его желание, его страсть и не бояться, что это может причинить боль.
Он схватил мою ладошку, спрашивая взглядом, я кивнула и повел своей рукой мою ладонь к груди. И задержался там, где громко стучало его сердце.
— Ты вчера спросила меня… — шепотом произнес Стас, не отрывая от меня своего темного от желания взгляда. — Смог бы я полюбить ту, которая страдала изо дня в день от жестокости и беспощадности мудаков, потеряла ребенка? — я уставилась на Стаса, забыв как дышать. — Мой ответ…да… Несмотря ни на что, я люблю тебя, Леся.
И в этот момент, я понимаю, что все мои страхи, моя боль ушли. Он их забрал.
