— А как давно вы дружите с Шестовыми?
— Мы не дружим. С Алиной Шестовой общалась моя жена, я же видел Алину несколько раз, только и всего. А говорить о том, что мы дружили семьями, просто смешно. Михаила я первый раз в жизни увидел в ту самую пятницу… Как и всех остальных.
— Андрей Владимирович, извините за такой бестактный вопрос, но ваша супруга была беременна, срок один месяц. Вы обсуждали это с Вероникой Владимировной?
Лицо Андрея затвердело, скулы обострились, он плотно сжал губы и посмотрел в окно.
— Я ничего не знал, и мы ровным счетом ничего не обсуждали, — сказал он хрипловато, все так же глядя в окно.
— Впрочем, сейчас это не имеет уже никакого значения, — немного помолчав, добавил Гербер. Эти слова Андрей Владимирович произнес совершенно безжизненным голосом.
На следующий день Бобыреву позвонил адвокат Коган Семен Яковлевич и сообщил, что отныне он представляет интересы своего клиента — Андрея Гербера.
Что ж, все верно, исходя из имеющихся у него сведений, семья у Андрея Владимировича непростая, отец в прошлом — директор одного из крупнейших машиностроительных заводов, и, конечно, адвокат был выбран соответствующий: Коган Семен Яковлевич, из семьи потомственных адвокатов, сын легендарного Якова Семеновича, который входил в десятку самых дорогих и профессиональных адвокатов Екатеринбурга еще в далекие девяностые. Кажется, тогда это называлось «золотая десятка». Сын Семен Яковлевич был столь же профессионален, как и его отец, и не менее известен. Разумеется, с таким адвокатом Гербер как за каменной стеной.
За окнами уже было темно, и Бобыреву давно следовало собраться и пойти домой, но не хотелось. И вовсе не потому, что он отчаянно любил свою работу, просто дома он мешал сразу всем: жене, дочери, сыну, и никто особо не радовался его появлению. Крошечная квартирка со смежными комнатами была давно тесна для разросшегося семейства, но улучшения жилищных условий не предвиделось в принципе. Быт медленно и верно съедал нежность и любовь, взамен радости общения с близкими приходило тупое раздражение. Он вздохнул, взял плащ, выключил свет и вышел из кабинета.
Аня торопилась и нервничала. Она очень не любила опаздывать, пунктуальность была ее коньком, но ее день был так плотно расписан делами профессиональными и бытовыми, что мелкие опоздания и всякие нестыковки были просто неизбежны.
Утром Алина по телефону назначила ей встречу в кафе, говорила взволнованно и настойчиво, и, как Аня ни пыталась отказаться, ссылаясь на ворох домашних дел, Лина была непреклонна. В конце концов Аня устыдилась своего упрямства — не так часто Лина просила ее о чем-либо. Она отвела Колю к родителям, подвела зеленым карандашом глаза, надела новый бирюзовый джемпер и к нему большое овальное кольцо с бирюзой — маминым подарком, и порадовалась своему отражению: пепельно-золотистая блондинка с прозрачной кожей и яркими серо-зелеными глазами. Мазок прозрачной розовой помады и новый аромат «Барбери» завершили образ цветущей леди. Аня решила, что вполне готова к выходу в свет — недавно открывшийся ирландский паб.
В зале «Гордонса» был полумрак, Аня взглядом обежала столики в центре зала, не обнаружила Алины, и это было очень странно. Алина большая любительница подобных заведений: она с удовольствием посещает модные кафе, всегда усаживается на видном месте — не столько людей посмотреть, сколько себя показать: элегантно курит, звонит по мобильному, долго и подробно выясняет у официантов, как приготовлено то или иное блюдо, и не торопясь делает заказ. Аня обнаружила Алину в дальнем углу зала для курящих, она приткнулась за маленьким столиком, и Аня не сразу узнала подругу.
Обычно холеная высокая Алина с копной медных волос, дорого и стильно одетая, автоматически привлекала внимание окружающих, но сейчас бледная, даже зеленоватая, в сером глухом свитере и черных джинсах, выглядела болезненно и устало.
— У тебя неприятности? — осторожно спросила Аня.
— У нас у всех неприятности. — Алина нервно усмехнулась и закурила очередную сигарету.
— Да, это, конечно, ужасно, такая трагедия, но сейчас уже ничего не поделать… Андрей, наверное, очень страдает, такой удар для него… — Аня пыталась смягчить ожесточение подруги и одновременно прояснить: а от нее, Ани, что требуется?
— Ты была у следователя? — резко спросила Алина.
— Да-да, нас же всех по очереди вызывали. Но, понимаешь, я поднялась наверх, в спальню, и потом услышала, как Наталья прибежала в дом и закричала. Мне рассказать следствию просто нечего.
Лину передернуло.
— Эта истеричка-идиотка Наташка выложила про нас с Андреем все следователю… Ненавижу! — Ее породистое, обычно такое любезное лицо исказила гримаса.
Аня растерялась:
— Про вас с Андреем? Каким Андреем?
