— Закономерность! Мне пришлось несколько дней промучиться, собирая информацию о жильцах, но того стоило: теперь мы знаем, что надо валить отсюда.
— Валить? Боишься, что Лилия сошлет тебя в Танайский лес?
— Есть примета такая: если голова рыбы начала гнить, о внутренностях ее уже незачем беспокоиться.
Лейсана с равнодушием вздохнула и, взяв две газировки, ушла в зал. Варвара могла быть права: Лилия сотрудничает с охотниками, если им не подчиняется. Но к вождю и лагерникам Лейсана успела привыкнуть, полюбить их. Она нашла свой уютный, теплый дом, где нет места плохому, где цветет любовь. Открытия Варвары нарушили идиллию, не лишив при этом веру в добрые намерения вождя. Только что теперь? Слепо жить дальше или все выяснить, приготовив вещи на случай побега?
Идеальным решением Лейсана посчитала отдаться воле случая.
По мнению Лейсаны, лучший путь к самопознанию — медитация, долгое слияние сознания с природой. Она помогла ей обрести второй чанк, поможет и разобраться с его утратой. «Нет ничего лучше, чем отдых от бренного мира в состоянии общего единения и связи с существами из других миров. В медитации не только ищешь ответы на волнующие вопросы, но еще и путешествуешь по мирам, планетам, если это возможно, общаешься и занимаешься общими делами с существами из других измерений», — шептала Лейсана, находившаяся мыслями уже одной ногой там — в других мирах.
Для уединения выбран был Танайский лес. В нем легче найти безлюдное место, а если слиться с природой, вовсе ни один человек не потревожит. Лес укроет ведьм от нежеланных гостей.
— Змея проползет рядом или паук на голову упадет — не бойся, мать-природа нас убережет, — сказала Хмылке Лейсана, захлопнув входную дверь.
Вдвоем они твердо решили, что сегодня отыщут ответы. Лейсане надобно узнать, почему пропал дар, а Хмылке — понять, как контролировать гнев.
Внизу, у подъезда, о чем-то беседовали Матвей и Альфред. Матвей, по обыкновению, скрестил руки и скептически улыбался. Вероятно, Альфред в очередной раз делился подслушанной где-то историей.
— Сейчас же поднимись к нам и попроси прощения у Олеся, — велела другу Хмылка. — Будь он трижды не прав, обижать его я никому не позволю.
— Самое время: пока есть пицца, Олесь добр, — добавила Лейсана.
Хмылка накинула на плечи теплый свитер и повязала рукава на шее. Медитировать собрались они до глубокой ночи, как настоящие монахи, — около семисот двадцати минут. Нелады в семье, надеялась Хмылка, не скажутся на ее настрое. В последние дни Матвей беспокоил их с Олесем все больше: он упорствовал в подготовке к революции, к тому туманному дню, которому, может статься, не бывать. Он напрочь забыл об отдыхе, о еде и сне: в четыре утра уже на ногах, поздним вечером — наконец дома, уставший, но счастливый.
«Мятеж ему важнее, чем семья. С каких пор?» — с обидой подумала Хмылка. Тут же пришел ответ: с тех пор как появилась Лилия Зимина.
Налобный фонарик вместе с кепкой валялся в траве. Там же — бутылочка с родниковой водой. Это все, что Хмылка взяла в путь, в отличие от подруги — та была уверена в ненужности материальных вещей.
Для удобства они расположились вдалеке друг от друга. Обе прислонились к дереву, согнув под собой ноги, и закрыли глаза. Хмылка делала так, как велено: сначала шумно вдыхала воздух и концентрировалась на вибрациях у носа, затем, когда тело расслабилось, вслушивалась во внешний мир.
Теплый воздух заполнял ее легкие, пока она улавливала пение птиц. Сквозь тоненький свист послышалась «пулеметная очередь». После «птицы-пулемета» по ушам резанула «птица хихикающая», за ней — «птица улюлюкающая». Когда заголосила птица, словно стреляющая из игрушечного пистолета, Хмылка осознала, что медитирует. Перестрелка, улюлюканье и хихиканье отошли на второй план.
На первый план вышла визуальная часть медитации: Хмылка стояла в прохладном водоеме и смотрела в непрозрачную темную воду. «Окунись», — шептала вода. Она послушалась и нырнула.
Мысли перенесли ее в прошлое. Светлая комната, освещаемая солнцем из окна, семилетняя Хмылка, разбитый вдребезги старый магнитофон и молодая пара, с грустью смотревшая то на девочку, то на поломанный предмет.
— Катюш, мы же с тобой обсуждали, — мачеха присела рядом с ней. — Мы не можем позволить твоим друзьям жить у нас.
Хмылка вспомнила, что в тот день четко поняла: раз ее обидели, она имеет право отомстить. Тогда впервые проявилась ее способность к психокинезу.
Помещение завертелось. Через несколько секунд Хмылка очутилась в незнакомом доме с синеволосой девочкой — Лейсаной. Девочка бегала из комнаты в комнату от предмета к предмету.
— Хозяйка этой шкатулки — тетя Клавдия, расческа тоже ее… Кажется, тетя Клавдия болеет! — озадаченная Лейсана всматривалась в расческу и никак не могла додуматься, с чего она решила, что тетушка болеет.
