Холодильник набит едой. На полке книги, полно фильмов и сериалов, только по телевизору не показывают местные новости. Проходит день, другой, а ничего не меняется. Соглашаясь на предложение Арслана, я была уверена, что это произведет хоть какой-то эффект, и все вокруг закрутится и завертится.
Но я этого не вижу, я словно живу в стоп-кадре, где все остается неизменно.
Все чувства внутри перемешаны: надежда и беспокойство, радость и отчаяние. Я слоняюсь по большому дому, не зная, чем себя занять, и разговариваю без конца с сыном.
Рассказываю ему о том, какой у него замечательный и красивый отец. Как любит его, как будет учить ездить на велосипеде, играть в футбол и носить на шее. С папиной шеи так легко смотреть на этот мир, он кажется добрым и открытым, он такой и есть. И если попадаются в нем плохие люди, то это не значит, что их много, хороших все равно больше, просто плохие поступки сильней бросаются в глаза.
И сын откликается на мои слова, ворочается под ладонью мягко, как большой котенок, то подставляя спину, то выпячивая ножку.
Подхожу к окну, оглядывая большой, ухоженный двор. При въезде в сторожке сидит охрана, их не видно, но я знаю, что они здесь. По территории возле дома гулять мне не запрещено, в доме я уже начинаю задыхаться от однотонности своего маршрута. Обуваюсь, спускаюсь по ступенькам. На улице тепло, до конца лета еще почти месяц, солнце уже не жарит, но греет приятно.
Я оглядываюсь по сторонам. Дворик ухоженный и чистый, никаких огородов и теплиц, как были в моем детстве. Только цветы повсюду, а между ними тропинки, выложенные из камня. По ним я и отправляюсь гулять. Дохожу до сторожки, заглядывая внутрь осторожно, чтобы не нарушить покой человека, сидящего внутри. Там кто-то смотрит телевизор, и я вижу мельком свое лицо на небольшом экране.
Камера искажает внешность, не сильно, но черты меняются, наверное, поэтому я не сразу понимаю, что та беременная девушка с испуганным лицом — я, Ева Киреева. А когда доходит, сердце пускается вскачь, забыв о конспирации, я прижимаюсь лицом к окну, пытаясь услышать хоть слово сквозь толщу стекла.
На звук, подпрыгивая, оборачивается охранник, в руке мелькает что-то темное, быть может, оружие? Я с опозданием думаю, что так нельзя, а если бы он испугался и ранил меня? Но об осторожности в такие моменты думать сложно, я понимаю, что слишком импульсивна, но это — нервы.
— Что случилось? — охранник поднимается с лежанки, нажимает на ручку окна, распахивая его, — помощь нужна?
— Нет, нет, — я встряхиваю волосами и киваю на телевизор за его спиной, который сейчас он мне заслоняет, — прибавьте, пожалуйста.
Мой охранник пожимает недоуменно плечами, но послушно берет в руки пульт и увеличивает громкость.
— Кому же могла понадобиться небольшая квартира в одном из старых домов нашего города — вопрос открытый. Мы следим за тем, как будут развиваться события, чтобы вы могли одними из первых узнать…
Я вижу свой двор, знакомый подъезд, лестничную клетку. На двери — бумажная лента, видимо, квартира опечатана. Все это кажется внезапно чужим. Мой дом запятнали незнакомые люди, но он все же остается моим домом. Просто экран все искажает, я же сама об этом говорила. Все нормально, Ева.
— Когда будет повторный сюжет? — обращаюсь к охраннику. Он — молодой, но густая борода прибавляет ему лет.
— Часов в шесть.
— Можно, я приду посмотреть?
Он кивает растерянно, а я благодарю его и отхожу. Окно за спиной закрывается с глухим стуком, я стараюсь не думать о том, что подумал обо мне парень. Наверное, со стороны я кажусь слегка не в себе.
В дом заходить не хочу, в тени деревьев садовые качели и я сажусь на них, медленно раскачиваясь.
О тете ни слова. Если бы ее отыскали, то показали в сюжете или Арслан приехал и рассказал сам. Это если она жива и здорова…
Дальше мысль развивать не хочу, жутко. Очень хочется, чтобы здесь очутился Егор. Рядом с ним все гораздо проще, точно любые мои переживания делятся на два. Но сейчас я не могу с ним даже созвониться, вынужденная изоляция давит на нервы. Я закрываю глаза, представляя его лицо. Серьезное, с вдумчивым взглядом, от которого так приятно тянет внизу живота и в пояснице. Образ получается таким живым, точно он действительно рядом, и при желании я могу взять его за руку и обнять, пряча лицо на груди.
Поэтому, когда во двор въезжает огромный черный джип, я подрываюсь с места, ожидая, что увижу рядом с Арсланом Баринова.
Охрана подскакивает к автомобилю шефа, парнишка открывает дверь, помогая хозяину дома выйти. Я иду к ним навстречу, жадно разглядывая пассажирское сидение.
Там девушка.
Блондинка, с кудрявыми волосами, лица пока разглядеть не могу. Но это точно не тот человек, которого я ожидала увидеть. От разочарования становится горько, всего два дня прошло, но я так устала быть здесь без Егора, что меня и саму это пугает. Как мне дальше с этим жить? Я не переживу повторного расставания.
