– Не тебе рассказывать о приличиях. В отличие от тебя, я знаю, что в семье не обращаются друг с другом как с отбросами. Мне достаточно того, что ты никогда не ставишь себя на место своего брата, жалкий ты…
– Кешав, черт возьми, заткнись! – Алистер вскочил, сжав кулаки. Лицо его налилось кровью.
– Ну и друзья у тебя, Алистер. Родители имеют все основания гордиться тобой, – сказал Фредерик, доставая из кармана брюк телефон. Парень куда-то засобирался. – Прошу меня простить – звонит моя невеста.
Прежде чем Фредерик вышел из зала, оставив нас одних, мы успели услышать, как он ответил на звонок и поприветствовал свою невесту слащавым словом.
– Черт возьми, что все значит? – прошипел Алистер, все еще со сжатыми кулаками.
– Он вел себя как скотина, – ответил Кеш.
– И что? Если тебе в семье говорят какую-нибудь глупость, разве я вмешиваюсь? Нет!
– Дело в том, что моя семья не обращается со мной так, как твоя. Сказал бы спасибо, что я за тебя заступился.
Алистер презрительно фыркнул:
– Ты заступаешься за меня, только когда тебе это выгодно. Я мог бы обойтись и без твоего заступничества, лицемер.
Кеш вздрогнул, как будто Алистер ударил его. Он быстро взглянул на Рена, Сирила и на меня, потом снова на Алистера. Нахмурившись, я переводил взгляд с одного на другого, но не успел я как-то истолковать ситуацию, как Алистер развернулся и выбежал в ту же дверь, за которой скрылся Фредерик.
– Что за… – начал Рен, но в этот момент и Кешав выбежал вслед за Алистером. Дверь за ним захлопнулась на защелку. – …чертовщина?
Рен, Сирил и я растерянно переглянулась.
Затем Сирил застонал и откинулся головой на спинку кресла:
– Не так я представлял себе этот вечер. – Он принялся что-то печатать в своем телефоне и сделал музыку в зале громче.
– Надеюсь, они не убьют друг друга, – сказал я после небольшой паузы.
Сирил с ухмылкой помотал головой:
– Не думаю. А если будет драка, я бы поставил на Алистера.
Я слушал вполуха и все еще поглядывал на дверь, за которой они скрылись. Я никогда не видел, чтобы Алистер и Кешав так ожесточенно ссорились.
Когда Алистер признался в гомосексуальности и его родители стали обращаться с ним как с прокаженным, он много времени проводил с каждым из нас, потому что не мог находиться дома. Это сплотило нас, а особенно Кеша и Алистера. Родители Кеша гостеприимные и открытые, и они принимали Алистера как собственного сына.
– Что-то между ними не так, – заметил Рен.
– Мне тоже так показалось.
Рен вскинул бровь, и на какой-то момент показалось, будто он хотел что-то сказать, но потом все-таки сдержался и отпил виски с колой.
Я вздохнул.
– Рен, – начал я.
Он осторожно ответил на мой взгляд.
– Я и правда не был в последнее время хорошим другом, – сказал я. – Я действительно сожалею о том, что слишком погрузился в собственные неприятности и отдалился…
– У тебя были причины заниматься своими делами, – тихо ответил Рен. Он шумно выдохнул. – У тебя умерла мать. Я повел себя как придурок. Прости.
– Я должен был заметить, что с тобой что-то творится.
Рен пожал плечами.
– Сейчас, например, неплохой момент, чтобы все мне рассказать, – предложил я. – Собственно, для этого я и пришел сюда сегодня.
Рен казался нерешительным. Он смотрел на меня поверх своего стакана. Потом коротко прикрыл глаза, словно для того, чтобы набраться мужества.
– Мы… мы переезжаем.
Я подался к нему. Не ослышался ли я?
– Что?
– Мои родители потеряли все свое состояние. На прошлой неделе мы уже нашли покупателя на наш дом. В марте мы переезжаем в двухквартирный дом.
Я уставился на Рена. Его слова эхом повторились в голове, но их смысл все не доходил до меня.
– А какого черта ты ничего не рассказал нам? – спросил Сирил. Он встал со своего кресла, подошел к нам и уселся на диван рядом с Реном. – Мы бы тебе помогли.
Это вырвало меня из состояния ступора.
– Си прав, – сказал я. – Наверняка была возможность сохранить дом за собой.
Сирил кивнул:
– Мои родители тут же его купили бы, и вы продолжали бы там жить.
Рен поднял руки, успокаивая нас:
– Вы же знаете, какие мои родные гордые. Они бы никогда не приняли подачки. Кроме того, было бы все-таки странно, если бы твои родители стали нашими арендодателями, – сказал Рен, повернувшись к Сирилу. Но тот лишь пожал плечами.
– А как так вообще получилось? – спросил я.
Рен вздохнул и потер себе подбородок свободной рукой:
– Отец просчитался на спекуляциях с акциями. Он все поставил на одну карту – и проиграл.
– Черт! – вырвалось у меня. Не знаю, как велико было состояние Фицджеральдов, но я видел, в каком доме они жили и все их загородные имения. Я наблюдал, в какие предприятия они вкладывали деньги. То, что они действительно все потеряли – причем за такое короткое время, – мне трудно было даже представить.
– Мы можем что-нибудь сделать? – спросил я после короткой паузы.
Рен равнодушно пожал плечами:
– Сейчас все как-то сумбурно. И моему отцу… ему сейчас очень погано.
– Просто дай нам знать, если что-то будет нужно, – сказал я, и Сирил согласился.
