Но скорость не приносила облегчения Это был всего лишь отвлекающий маневр, временное забытье. Между рывками адреналина проскакивали волны отчаяния. Он должен был доехать, добраться до бара, до тупой онемелости от алкоголя, которая, как он надеялся, хоть немного приглушит резь в душе. Гай презирал алкоголь и старался не притрагиваться к нему, но некоторые моменты – особенно тяжёлые – доводили его и до этого. И тогда он считал себя жалким слабаком. Каждая кочка, каждый неровный участок дороги отдавались острой болью, отражая внутреннее состояние. Его тело было напряжено до предела, каждая мышца сжалась в ожидании следующего удара.
И вскоре Гай добрался до бара, в котором часто сидел с друзьями по приезде в Лондон. Сейчас заведение было полупустым. Оказавшись внутри, Гай заказал виски, залпом выпил его, второй стакан, третий… Алкоголь не приносил облегчения, только усиливал нарастающее напряжение. Гай чувствовал, как его трясёт, как тело наполняет холодный ужас. Горло сжалось, дышать стало трудно. Перед глазами всё вспыхивали и вспыхивали жестокие карие глаза девушки, ставшей для него центром всей Вселенной. Она и сейчас продолжала им быть, оттого и боль сильнее. Он детально вспоминал её последние слова, они эхом разносились по всей его черепной коробке.
Прошло целых пять дней с того момента, как она его бросила, но всё внутри до сих пор ныло.
Паническая атака обрушилась на Гая внезапно, как лавина. Он почувствовал это тошнотворное ощущение. Эту накатывающую дрожь, делающую его таким слабым, что самому становилось противно. Сердце в груди застучало так громко, что казалось, его точно слышат и за пределами бара. Удары бились в ушах, и Гай злобно закрыл их ладонями словно это помогло бы убрать шум.
– Пожалуйста, хватит, – зашипел он, обращаясь к своей панической атаке, как к живому существу. – Пожалуйста, прекрати…
