Гай не стал заострять внимания на произошедшем. Он миновал коридоры, залы, спальни. Потом лестницу, спустившись по застланным багровым ковром ступенькам. Оказался в личном подземелье Харкнессов – в огромном пространстве под домом. Слева – пыточные, справа – массивные двери, заграждающие вход в огромный зал, подобный королевскому. Туда он и двинулся. Двери были распахнуты, и множество взглядов полетели в сторону наследника, когда он вошел.
Голоса притихли, мужчины с серебряными картами выпрямились перед ним. В зале присутствовала и прислуга – молоденькие девушки, которые стояли вдоль стен на случай, если кому-то вдруг что-нибудь понадобится. Посреди всего этого находился огромный круглый стол, застланный кроваво-красной скатертью, доходящей до самого пола. Над ним висела массивная люстра с лампочками, повторяющими очертания восковых свеч. Она освещала весь зал целиком, обхватывая каждый угол. У дальних стен устроились на креслах Харкнессы всем своим составом: Итан, Оскар, Генри, Виктория, Грант, Кара, Эдмунд, Морин и Вайнона. В нагрудных карманах у них блестело по золотой карте. Они сегодня будут свидетелями Коронации.
Обладатели серебряных карт же сидели за столом, словно рыцари Круглого стола, ожидая своего короля Лртура. Они и в самом деле походили на персонажей британского эпоса, может, даже считали себя неким отголоском прошлого.
Гай двинулся к своему месту – к стулу, находящемуся во главе стола, – и сел. Тишина по-прежнему хозяйничала в зале. Перед ним уже лежала плотная – белая бумага с текстом, который он множество раз видел и читал. Вистан говорил, что однажды придёт время, когда именно кровь Гая оставит следы на точно такой же бумаге. Этот день настал.
– Ты готов, сынок? – поинтересовался один из Серебряных – уже поседевший мужчина по имени Роджер Дормер.
Гай перевёл взгляд на бумагу снова, затем взглянул на лежащие рядом пистолет и нож. Вид ножа вызвал неприятный спазм, когда перед глазами снова пролетел приснившийся кошмар. Нож напомнил, о желании Каталины всадить кинжал ему в грудь, как он и поступил в своём сне.
Серебряные – Роджер Дормер, Арнольд Кавендиш, Гарет Леннард, Юстас Элмерз и Байрон Ноллис – внимательно смотрели на Гая, будто бы ожидая, что этот мальчишка вот-вот сломается. Что смерть отца, учинённая его же руками, растоптала его. Но никто из этих считающих себя важными мужчин не знал Гая на самом деле. Они не знали, какое хладнокровие течёт по его венам и таится за маской неотразимого молодого человека.
