Швейцары открывают нам двери, приветствуя Гая, как будто знакомы с ним. Хотя, может, и знакомы. Возможно, Вистан навещал эти места вместе с сыном в прошлом для деловых встреч. Я вынужденно продолжаю путь, не отставая. Внутри перед нами предстаёт отдельный мир. Мягкий свет, льющийся из хрустальных люстр, играет на мраморном полу. В лобби, обставленном антикварной мебелью, я поднимаю голову и наблюдаю за игрой света и тени на высоких потолках, расписанных фресками. Тихий шелест шёлка и бархата, издаваемый нарядами гостей, сочетается со звуками живой музыки, заполняющей пространство. За стеклянными стенами виднеются роскошные магазины, предлагающие эксклюзивные товары от ведущих мировых брендов. Чуть дальше виднеются ряды стоек регистрации, и меня ведут прямиком туда. Подойдя к одной из них, Гай останавливается. За блестящей стойкой сидит девушка с идеально ровно зачёсанными волосами, собранными в тугой пучок. Она внимательно, но без излишнего любопытства, смотрит на нас.
– Доброе утро, – широко улыбается девушка.
Гай решает проигнорировать приветствие и достаёт откуда-то два паспорта, которые затем кладёт на блестящую поверхность стола. Один из них точно принадлежит мне. Они сделали мне паспорт с их грёбаной фамилией, чёрт возьми…
– Номер люкс на имя Гай Харкнесс, – говорит Гай спокойным голосом.
Девушка быстро проверяет документы, её движения точные и чётко отлаженные. Она всё с той же улыбкой кивает и нажимает несколько клавиш на своём компьютере.
– Ключ от вашего номера, мистер и миссис Харкнесс, – произносит она, протянув изящный ключ на блестящей подставке. – К лифту – направо. Приятно провести время в «Белладжио»!
Гай берёт ключ, едва заметно кивнув в ответ, а затем снова хватает меня и направляется к лифту. Его движения спокойны и уверенны, лишь едва заметный блеск в глазах говорит о том, что он подготовил для меня что-то плохое. Поднявшись на нужный этаж, я с трудом заставляю себя покинуть лифт и выйти в длинный, освещённый мягким светом коридор. Совсем скоро мы останавливаемся возле двери с витиеватой цифрой. Гай отпирает дверь и позволяет мне войти в номер первой, сам при этом успевая что-то произнести сопровождавшим нас мужчинам.
Со сжимающимся сердцем я вхожу в номер, бросая взгляд на окружающее меня убранство. На богатую мебель, на картины, на разрисованный узорами потолок. Это достаточно просторные апартаменты, обставленные с изысканным вкусом. Дверь за мной закрывается, и я замираю на месте. Воздух мигом заполняется напряжением, которое я чувствую каждой клеточкой тела. У меня колотится сердце. Оказаться с ним наедине в одной комнате, где нет больше никого, пугает меня больше, чем я ожидала. Я с трудом оборачиваюсь, чтобы взглянуть на него. Гай игнорирует моё присутствие. Лишь снимает пиджак, оставаясь в одной рубашке, и проходит к мини-бару, чтобы достать какую-то бутылку. Я раньше не видела, чтобы он пил, поэтому меня удивляет и пугает это его действие. Боюсь дышать, боюсь издать хоть звук, как будто это обязательно потянет за собой неприятности. Как если бы я стояла в тёмном лесу и пыталась не привлечь внимание разъярённого волка, который загрызёт меня, если заметит.
Гай с шумом ставит бутылку с янтарной жидкостью на столик и опускается на кожаный диван. Не знаю, куда себя деть. Мне продолжить стоять? Или сесть? Мне можно вообще перемещаться по этой комнате свободно?
Поразительно, как сильно изменилось моё восприятие Гая. Раньше я ощущала себя в безопасности рядом с ним, а после того, что он сказал мне в лицо во дворе церкви… мне кажется, он жаждет поиздеваться надо мной.
– Ты будешь продолжать молчать? – с непонятно откуда взявшейся смелостью спрашиваю я, и голос звучит странно в этой мёртвой тишине.
И в этот момент Гай поворачивает голову в мою сторону, словно только сейчас понял, что я всё это время стояла здесь. Его глаза не выражают ничего, кроме безразличия. Ужасающее чувство сжимает мне все органы. Я не должна была ожидать ничего другого. Ведь всё это по моей вине. Я исполнила главный его страх. Было бы глупо надеяться, что он просто отпустит меня или не воспользуется случаем поизмываться надо мной. Его растили как монстра, хотя он и пытался всячески этого не перенимать. Так что ему ничего не стоит раздавить одну-единственную предательницу.
– Сядь, – тон Гая такой грубый и резкий, что я сперва даже сомневаюсь в том, что это произнёс именно он.
Я оборачиваюсь в поисках дивана или кресла, чтобы сесть, как он вдруг снова заговаривает:
– Нет. Сюда.
Он кивает в сторону кресла прямо перед собой. Медленно подойдя к нему, я опускаюсь на сиденье, всем телом ощущая неприятную дрожь в конечностях. Гай сидит на диване, разведя ноги, и смотрит на меня в упор. Он внимательно вглядывается в моё лицо, словно пытается прочесть мысли. Никогда не думала, что буду бояться его
– Ты будешь сидеть здесь до тех пор, пока я не разрешу тебе встать, – отчеканивает он, вызвав у меня неподдельное удивление. Скорее даже шок.
У меня не хватает сил сдержаться.
