Спаси сердце короля полностью

– Пока ты не разрешишь мне встать? – фыркаю я. – Так значит, ты решил превратить меня в свою рабыню?

– Слово «пленница» мне нравится больше.

Я вспоминаю, что именно так он и называл меня, когда впервые похитил из моего дома, желая защитить. Те воспоминания всё ещё такие прочные. Он вдруг подаётся вперёд и тянется к моей руке, и я одёргиваю её. Его это словно радует, потому что вслед раздаётся:

– Неужели ты так сильно боишься меня?

– Я всегда тебя боялась. Просто на время решила, что, может, мне стоит подумать о своей безопасности и сделать вид, что меня всё устраивает, чтобы ты не навредил мне.

Он язвит:

– Так это из соображений безопасности ты раздвинула передо мной ноги в свой день рождения?

Неприятный укол в сердце. Это так грубо, так унизительно. Так непохоже на него. Это не он. Я готова заплакать прямо сейчас. Наверняка он теперь очень доволен тем, что заставил меня вновь прокрутить в голове ту ночь.

– Я была не в себе, – только и выдаю я.

– Я так и понял. Ты всегда была не в себе рядом со мной. И сейчас продолжаешь.

Опустив голову, чтобы не глядеть на его лицо так близко, сжимаю ладони. Ещё чуть-чуть – и я зарыдаю как последняя соплячка.

Гай откидывается на спинку дивана и громче произносит:

– Оказывается, мне нравится, когда ты меня боишься. Гораздо больше, чем тогда, когда я считал, что ты меня любишь.

Я хочу сказать, что никогда его не любила в полном значении этой фразы, но в таком случае я совру. Потому что я его по-настоящему любила.

– У тебя был выбор. Ты могла находиться под защитой моей семьи. Я бы дал тебе всё, чего бы ты только пожелала, ты бы стала одной из нас. – Его глаза темнеют, пока он это произносит. – Но ты выбрала предать меня ради своего жалкого отца и оставить одного.

– Ты никогда не был один, – говорю я уверенно. – Ты всегда был окружён людьми, которые тебя любили, ещё задолго до меня. Нейт, Лэнс, Зайд, Моника, Софи. Они все тебя любили. Но ты предпочёл закрыть на это глаза только из-за своего чокнутого папаши, сделав одобрение с его стороны смыслом своей жизни.

Гай неожиданно улыбается. Я теряюсь от такой реакции. Она просто шокирует меня. Я ждала злости, может, того, что он наорёт на меня, выльет всю обиду, но… никак не этого. А потом он встаёт и подходит ко мне.

Я вжимаюсь в своё кресло.

Его высокий рост снова напоминает мне о моей беспомощности. Я не двигаюсь, потому что права. Каждое моё слово правдиво, поэтому мне незачем бояться. В голову внезапно приходит страшная мысль.

Сможет ли он поднять на меня руку сейчас?

Схватив меня за подбородок, Гай поднимает моё лицо. Моя голова находится на одном уровне с его пахом.

– Тебе лучше не дерзить своему хозяину, – бросает он жестоко. – Будь послушной, как хорошая собачка.

– Гай… – хрипло вырывается у меня.

– Нет-нет-нет. Даже не пытайся меня разжалобить.

Несмотря на всю боль, которую приносят его слова, это прикосновение к моему лицу, его большой палец, поглаживающий мне подбородок, кажутся вполне себе нежными. В них ощущается тот самый Гай, которого я полюбила и который любил меня. Его речь совсем не сочетается с этими действиями. Я в тупике. Или это просто самообман.

– Каталина, – говорит он, вынуждая меня взглянуть на его лицо, хотя до этого я нарочно опускала глаза.

А потом он касается двумя пальцами ворота своей рубашки в каком-то странном жесте. Я не понимаю, что это значит. Гай отпускает мой подбородок и хватает бутылку, которая нетронутой стояла всё это время на столе.

– Если ты ещё раз попытаешься сбежать… – спокойным тоном проговаривает он.

Внезапно Гай с силой швыряет бутылку на пол, от чего по всей комнате разносится громкий треск, а стекло рассыпается на множество частей, смешиваясь с янтарной жидкостью. Ноздри тут же заполняет запах алкоголя. Я шокировано распахиваю глаза, вздрогнув от неожиданности. Ровно в этот момент кто-то стучится в дверь, и Гай поворачивает голову, когда один из его людей без разрешения просовывается в дверной косяк.

– Сэр, всё в порядке? – интересуется он, выглядя встревоженным. – Что это был за шум?

– Вернись на своё место, всё отлично, – отрезает Гай в ответ, и его «подданный», не сказав ни слова больше, послушно выходит, закрывая за собой дверь.

Что за чёртово представление он мне устроил, твою мать?

– Ты чокнулся, – наморщившись, отвечаю я. – Ты спятил.

Его лицо быстро искажается. До этого Гай казался контролирующим ситуацию. Словно ожидал, что его фокус с бутылкой напугает и заткнёт меня.

– Разве ты можешь в полной мере понять, что со мной? – спрашивает он. Воздух между нами накалился. – Разве может девочка, выросшая в любви, говорить что-то о человеке, который был лишён её?

– То, что меня растили любящие родители, не говорит о том, что я не умею сострадать другим.

– Разве мне ты сострадала?