Спаси сердце короля полностью

Этот процесс повторяется несколько раз: каждый новый стакан словно добавляет мне смелости, позволяя забыть о том, что за пределами этого пространства было так непросто. Стирая из памяти волнение. С каждой новой порцией я ощущаю, как мир становится более мягким, менее угрюмым. С четвёртым или пятым стаканом ничего уже не имеет значения. Я ощущаю, как все мысли норовят упорхнуть, и начинаю бесконтрольно смеяться – сначала над шутками в собственной голове, потом над смешными воспоминаниями. Мой смех звучит громко и весело, напоминая, как я радовалась когда-то. На шестом стакане я замечаю, что голос становится хриплым. Я втягиваю ещё один глоток, на этот раз более медленно, рассматривая выпивку. Коктейль течёт по горлу, и с каждым глотком я чувствую, как что-то внутри размывается, словно краски в воде. Когда я берусь за следующий стакан, моя рука вздрагивает. На мгновение я замечаю смутные очертания своего отражения в стекле. Задумчиво моргнув, осознаю, что возвращаюсь к радости и беззаботности. Не в силах покинуть это заведение, я заставляю себя выпить ещё один, зная, что каждую минуту приближаюсь к черте, за которой ничего больше не будет. Но в этот момент я только хочу избежать жестокости реальности.

Звуки превращаются в гул, музыка, до этого игравшая достаточно тихо, нарастает. Поставив пустой стакан на стойку, я хватаюсь за столешницу, чтобы подняться на неё. Чувствую, как при этом у меня задирается платье, едва не оголяя мне задницу. И в этот же момент ощущаю, как Зайд поправляет его, резко дёрнув вниз. Даже в этом жесте чувствуется его раздражение.

– Что ты, мать твою, делаешь? – слышу его отдалённый голос.

Потом вижу лицо бармена и его удивлённую улыбку. Он особо и не спешит меня останавливать. Наверное, это хороший знак.

– Ост… – икая, пытаюсь сказать я. – Атц… Отстань, Зайд! Мне… в-весело, не видишь?

– Блядь, конечно, тебе будет весело. Ты влила в себя мой недельный запас.

Я кричу:

– Замолчи свой грязный рто… рот!

Голоса вокруг будто затихают, и в мою сторону летят любопытные взгляды посетителей. Их лица размываются, но я точно знаю, что все смотрят на меня. А я уже встаю на стойку, чтобы потанцевать, и, запинаясь и икая, снова весело воплю:

– Сделайт… сдел-лайте музыку громче!

Зайд цокает, оглядывается по сторонам.

– Тебя давно не пиздили?

– К твоему сведению, меня никогда не пзид… пидз… пиздили!

– Сегодня, походу, будет первый раз.

Я хохочу, посылая его куда подальше. В эти мгновения мне слишком весело, чтобы я хоть о чём-то задумывалась. Особенно о последствиях.

Когда Аластер Гелдоф и Бартоло Ровере исчезают с поля зрения, Гай расслабленно выдыхает. «Как же я вас обоих терпеть не могу».

– Сэр, ваш пиджак, – кивает в сторону его стула один из телохранителей, Роб. – Сэр, пожалуйста, не снимайте его. Это небезопасно. Мы должны всегда быть с вами на связи.

– Благодарю за напоминание, но я обойдусь без твоих советов, – грубо бросает Гай в ответ и хватает пиджак. – Готовьте самолёт, мы должны лететь в Лондон сегодня ночью.

Роб послушно кивает и отходит Гай направляется к выходу, вынимая из своего кармана телефон. Он звонит Зайду, тот берёт трубку почти мгновенно.

– Мы в баре «Лазурный ключ», – сразу отвечает друг в трубку.

Гай улавливает нервозность в его голосе, и ему сразу становится тревожно. А ещё он, кажется, слышал женский смех на фоне. Не тратя времени, он возвращает телефон в карман и быстрым шагом минует холл, добираясь до входных дверей в бар «Лазурный ключ» в том же здании. Его взгляд ищет короткие чёрные волосы и, по возможности, карие глаза, если она будет достаточно близко, чтобы их увидеть. И поиски не занимают много времени. Вот она.