Месторождение было хорошо защищено, но никто не рассчитывал на поддержку с воздуха. И на невидимость ракет противника.
Большая часть танков была остановлена, однако, они выполнили свою задачу – проделали путь в минных заграждениях для остальной бронетехники. Сразу следом за танками по нефтедобывающим комплексам ударили ОТРК и РСЗО Армии Освобождения, и беспилотники, управляемые Аресом, сбросили свой разрушительный груз – сотни маленьких бомб, снаряжёных мощнейшим взрывчатым веществом. Этот удар, который произошёл одновременно с налётом РСЗО, был самым разрушительным. Попадание бомб вызывало огромные разрушения. Нефтяные насосы остановились, трубопроводы разорвались, а дальше пришла очередь зажигательных боеприпасов. Несколько всаженных в правильные места ракет, снаряжённых фосфором, начали крупнейшие пожары. Вытекала огненная струя из крупных нефтехранилищ, а удары продолжали сыпаться. Стрельба не стихала ни на минуту – наступающие поливали позиции обороны из КПВТ и редко стреляли из танковых орудий даже обездвиженных танков.
Пробившись, пусть и с огромными потерями, к линии, с которой артиллерия могла вести огонь непосредственно по месту нефтедобычи, АО начали артиллерийский обстрел. Не поздоровилось никому – стреляли не столько по отстреливающимся саудитам, сколько по объектам нефтедобычи.
Результатом стремительной остановки нефтедобычи стал рост цен на нефть, за день цены взлетели на десять процентов. Многие почувствовали запах жареного, и не зря – после первой атаки, сразу же, начался захват месторождений в Омане Армией Освобождения. И хотя первый этап Плана только начал выполняться, трудно переоценить масштабы воцарившейся паники.
Нелегально добытую нефть «сливали» и легализовали через соседний Иран. Ситуация в целом не сильно изменилась, однако, АО начала расти и крепнуть. Радикальная исламская, антиамериканская группировка начала террористическую деятельность. В персидском заливе было потоплено несколько танкеров с нефтью, что привело к очередному глобальному скачку цен.
Мой личный самолёт, модель номер два. Директор подарил. Это уже не скромных размеров маленький самолётик, а солидный такой сверхзвуковой самолётище, вроде конкорда, но с более толстым фюзеляжем. Внутри было всё, что полагалось серьёзному бизнес-джету. Вот только меня в последнюю очередь занимали вопросы комфорта, мне удобно и в каюте на Слепой Деве, и в казарме, и вообще, главное – практичность. Самолёт был сделан с учётом этих требований, поэтому не имел шика, пафоса, дорогих материалов… Удобство, только удобство и ничего, кроме удобства.
Самолёт плавно опустился на посадочную полосу в аэропорту Ганди, близ Дели. Я, вздохнув, поднялся и пошёл на выход, вопреки требованиям техники безопасности. Я свои самолёты знаю – неожиданностей можно не ждать. Самолёт не пассажирский, поэтому к шлюзу не подходил – вместо этого индусы подвели трап. Стюардесса, улыбчивая девушка из Ёбурга, открыла дверь, после чего отошла в сторону. Я поморщился от непривычно яркого солнца и жары. Воздух здесь был жарким.
– Жарко? – участливо спросила стюардесса.
– Ничего. Ошпаренных меньше, чем отмороженных, – я вышел из самолёта на трап.
Встречали меня без помпы, но тем не менее, о сути дипконтакта были осведомлены все. Я прилетел без охраны, без нифига, только получил дипломатический статус у президента и был послан, что бы договориться о размещении наших ВМБ и НПЗ на территории индии… а так же пообещать помощь в окончательном закрытии пакистанского вопроса. Можно сказать, миротворец.
Ни фотоаппаратов, ничего. Индусы внизу трапа. Ну что же, снизойду до них…
Разговор был долгим. Я, оказывается, хорошо владел хинди, поэтому от переводчика отказался. Что уже обрадовало моего визави. Премьер-министр, я его называю даже про себя премьер-министром, так как выговорить его имя, даже для владеющего беглым хинди – непросто.
Премьер-министр это пожилой индус, в тюрбане, или как они его тут называют, с небольшой седой бородкой и в очках. Он пригласил меня в довольно современный бизнес-центр. Приехали мы на одном автомобиле, пока ехали – познакомились вкратце. Он мне рассказал про своих детишек, я ему – про свою жизнь. Публичную легенду, конечно же.
И уже войдя в конференц-зал, мы начали общение по-деловому. Однако…
– Прошу, давайте без этого, – я поднял руки, – без официальщины и дипломатических протоколов. Пусть этим занимаются МИДы, а я привык говорить по существу.
– Хорошо, – тут же согласился премьер, улыбнувшись мне, – почему послали именно вас? Почему не дипломатов?
– Потому что то, о чём я собираюсь говорить, нельзя доверить МИДу. К тому же я в этом принимаю самое деятельное участие, так что приехал сам. Как вы, наверное, заметили, в последние годы Россия вошла в стадию экономического и военного роста.
Премьер кивнул, я, дождавшись этого, продолжил:
