— А сделаете? — подозрительно спросила я.
— Если этого хочет Принцесса, — заявил предположительно вежливый в данный момент Принц.
— Ладно, — отозвалась я. — Но только помните, Вы пообещали не делать им слишком больно!
— Я ничего не обещал, — усмехнулся Бэл отпуская меня, а я нахмурилась. — Умирать всегда больно. Но я постараюсь эту боль уменьшить.
— Ну хоть постарайтесь, — поморщилась я. Не люблю я риторику, ой, не люблю!
— Хорошо, — сделал мне одолжение Бэл и пошлепал к выходу. Я закатила глаза и пошла следом, хотя идти сейчас к клеткам с потенциальными жертвами нашего Потрошителя не хотелось… Но на то я и «фермер», чтобы, жалея кроликов, всё же соглашаться на их убой, хотя сердце и болит… Иначе не выжить, а жаль.
Мы проперлись к кроличьей «коммуналке», и я указала Бельфегору на те клетки, в которых обитали его будущие жертвы. Принц кивнул, а я попросила:
— Только не очень больно, ладно?
— Я уже отвечал на это, — заявил Бэл. Я закатила глаза и с тяжким вздохом вновь повторилась:
— И шкурки не испортите, когда тушки свежевать будете.
— Естественно, — хмыкнул мистер «Жизнь в полосочку».
Я с камнем на сердце свалила куда подальше и, понимая, что в таком настроении за объездку лучше не приниматься, поперлась к Торнадо с твердым намерением объехать территорию. По дороге мне встретилась задумчивая Ленка, не прореагировавшая на мое приветствие и молча глядевшая в небо. А, ну да, правильно. У нее всегда такое настроение, когда кроликов или кур забивают… Она хоть и гот, но к смерти животных относится очень трепетно. Даже более трепетно, нежели я. Потому я решила к ней не приставать и потопала дальше, а у конюшни наткнулась на Ямамото и Дино, активно обсуждавших вчерашний вечер, и мечник, сразу понявший, что я не в лучшем настроении, спросил:
— Что-то случилось, Катя-сан?
— Ага, — кивнула я неохотно. — Надо кроликов забить, а некому. Пришлось просить Бельфегора.
Парни переглянулись, и Дино едва заметно нахмурился, я же поспешила уточнить:
— Он обещал, что не будет над ними издеваться! Я ему верю!
— Конечно, не будет, — улыбнулся Ямамото. — Просто несколько неожиданно, что он согласился помочь.
— Да по сути он-то помощь и предложил, — поморщилась я, заруливая в конюшню. — Я искала Скуало, и он меня перехватил, а узнав, что мне нужно, предложил помощь. Настойчивую… Я бы даже сказала, неотвратимую.
— И впрямь неожиданно, — удивленно протянул Дино, а я коротко кивнула и начала седлать Торнадо. Парни своих лошадок уже оседлали до моего прихода, и мы дружною гурьбою отправились на инспекцию владений семьи Светловых…
POV Лены.
Небеса. Темные, грязно-серые, безмолвные. Облака. Почти черные, несущие влагу, которая вскоре напоит иссушенную землю. Ветер. Порывистый, холодный, безучастный к бедам тех, кого он овевает…
Нет, я не романтик. Я прирожденная язва. Но когда умирают звери, мне больно, как и им… И хуже всего то, что наши доблестные трудяги без остатков совести забили на нас, вместо того, чтобы забить тех, кого было необходимо. Амаймона на них нет, право слово! На дыбу, на костер, Чезаре Борджиа в сестры! Нет, я не жестока — я справедлива. Потому что теперь это придется делать одной из нас. Я никогда не соглашусь, Катерина тоже, значит, всё рухнет весом «Титаника» на Марию. А жаль, она ведь прежде такого не совершала. Вот пойти из дробовика солью пальнуть в пятую точку обидчика — это она может, запустить туда же нож — тоже, что делала многократно, и не только в пятую точку. А животное обидеть — никогда, и я ее за это уважаю. А впрочем, не только за это. Если ей сейчас потребуется моральная поддержка, от меня ее дождаться — как от погоды в Сахаре — минус сорока по Цельсию, но поприсутствовать я могу, хоть и отвернусь, конечно. Может, ей хоть немного легче станет? Откуда во мне вдруг взялся этот пацифизм к ближнему, а точнее, к моей сестре? Странно и нелогично. А с логикой я дружу. Иногда. Когда мне это выгодно, и она не заставляет меня снимать розовые очки глобального начхательства и галлюциноза, хотя галлюцинациями я и не страдаю. А может, не розовые, а черные: ненавижу флафф, розовые сопли, того же цвета пони и слоников, а также введение в заблуждение меня, недоверчивой. Так что да, черные. Как вороново крыло, волосы монгола и мои собственные мысли…
С традиционным тяжелым вздохом я направила стопы свои к клеткам с кроликами, но вместо нервно бегающей вокруг них в стиле Фореста Гампа и кухонных тараканов Марии, обнаружила того парня с прической, закрывавшей обзор и напоминавшей горшок (хорошо хоть, не ночной, хотя…), которую венчала диадема. Тоже мне, «девушка из высшего общества»… Платина-бриллианты озаряют сиянием своим путь его. А впрочем, сияние бриллиантов — это отражение света ночного или дневного светил, а также флуоресцентных ламп и ламп накаливания, кои являют собой символ самосовершенствования и саморазрушения светом, бриллианты же — лишь зеркала и способны сиять лишь в присутствии того, кто несет им блики.
