Я снова сунула руки в воду, через десять секунд вытерла их платком и, как только началось светопреставление, изловила один из шаров. Наш маньячелло, тут же призвавший тонфа, ткнул меня шипом в запястье, и, как только капля крови сорвалась вниз, я смогла оттащить шарик от реки. На этот раз в лес я не поперлась — наоборот, стараясь держаться ближе к воде и указаниям нашего временного Ульянова-Ленина без броневика, пошлепала вниз по течению, то есть налево, благо, на этот раз я хоть краем глаза могла смотреть, куда иду, держа руки чуть в стороне от собственной тушки и не закрывая ими себе обзор. Однако, стоило лишь мне отойти от своего временного лидера примерно на то же расстояние, на котором находился лес от камня с заклинанием, как шарик исчез.
— Вот «редиска», — расстроилась я, поежившись. Было дико холодно, а постоянное плескание в воде явно не способствовало отогреву.
— Почему же? — раздалось у меня за спиной. — Зато теперь я знаю, что действие этих сил распространяется лишь в радиусе десяти метров от того камня.
— А что там написано, Хибари-сан? — посмела-таки я задать вопрос, обернувшись к задумчиво глядевшему на воду комитетчику.
— Японская пословица, пришедшая из Китая, — поведал он, явно поняв, что я его слова запомнила и обязательно поищу их значение в интернете. — Переводится на ваш язык как: «Дорога в тысячу ри начинается с первого шага».*
— Любопытно, — пробормотала я. — Еще раз? Куда теперь нести?
Мужчина обернулся и бросил на меня чуть удивленный взгляд. Чегой-то он? Не ожидал, что я добровольно помощь предложу? Так мне самой любопытно. К тому же мне кажется, что это всё как-то может быть связано с миром Мейфу, вопрос только как, и если есть шанс, что эти опыты помогут отправить мафию домой в целости и сохранности, я буду помогать их проводить. К тому же я уже пообещала помогать, значит, не могу уйти.
— Да ладно, Хибари-сан, — улыбнулась я, — Вы же всё равно не можете из-за Пламени Предсмертной Воли ставить на этих шариках опыты. Разрешите и дальше Вам помогать.
В нашем доблестном Облаке явно боролись две противоположности — любовь к одиночеству, самостоятельности и неприятию посторонних и необходимость выяснить, что к чему с этими светящимися штуковинами, несмотря на то, что сам он, в одиночку, сделать этого не мог. По всей видимости, «необходимость» всё же перевесила, потому как Глава всея Дисциплины, с выражением лица «всех прибил бы, да жаль, руки связаны», заявил:
— Хорошо. Но не задавай лишних вопросов.
— Да ладно Вам, — засмеялась я. — Вы же в любой момент можете сказать: «Замолчи, травоядное!» — и я замолчу. Почему бы не задать вопрос? А вдруг ответите?
— Ты слишком настырная, — раздраженно бросил он.
— Это точно, — со вздохом кивнула я. — Ну что, куда мне его теперь нести, этот светоч негасимый?
— В другую сторону. Нам надо проверить, действительно ли радиус действия одинаков, — скомандовал мой предводитель, и мы повторили операцию. А затем еще, и еще, и еще — Хибари-сан выяснил радиус в общей сложности в пяти точках, затем повелел мне накрыть шар рукой и раздавить его, в результате чего тот попросту исчез, стоило лишь мне отпустить его одной рукой. Затем он сам накрыл очередную сферу ладонью — результат был тем же, и, наконец, Хибёрд, помогая нашему шефу, попробовал тиснуть шарик из моих рук когтями, но претерпел фиаско — шарик исчез. После этого Хибари-сан вызвал шары, опустив в воду собственные ласты, а затем, пырнув самого себя шипом (может, он не садист, а садо-мазохист?), попытался всё же изловить вредный огонек, но он не изловился — руки комитетчика попросту проходили сквозь сей дивный феномен. Когда же он велел мне поймать один из призванных им шаров, я потерпела фиаско в виде исчезновения этих «фей», лишь только мои руки коснулись одной из них.
— Печалька, — прокомментировала я свою последнюю неудачу.
— Не скажи, — хмыкнула наша местная Тучка — для Облака он слишком хмурый. — Мы многое выяснили.
— Это да, — улыбнулась я, стараясь не клацать зубами от холода и не подавать виду, что уже задубела. — Ну что, еще раз?
Хибари-сан на меня странно воззрился, словно что-то тщательно обдумывал, а затем вопросил тоном «соврешь — пущу на шашлыки»:
— Травоядное, почему ты не говоришь, что замерзла?
— А зачем? — опешила я и удивленно воззрилась на господина командующего. Можно подумать, это бы что-то изменило!
— Но ты ведь можешь заболеть, — разжевал он очевидное.
— И что? — продолжила удивляться я. Заболеть-то я, может, и не заболею — всю жизнь на открытом воздухе. А обещания надо выполнять в любом случае. — Я же сказала, что помогу, значит, помогу.
— Странное травоядное, — пробормотал он, но в глубине черных, абсолютно безразличных глаз на секунду промелькнула тень одобрения.
В тот же миг Хибари-сан вдруг явил миру невиданный ООСище своей дисциплинистой и безразличной к окружающим личности и, расстегнув пиджак, стянул его, а затем набросил мне на плечи.
— Зачем?! — вопросила я так офигело, словно мне сам Цискаридзе в костюме Спартака предложил партию в Большом станцевать.
