— Начали, — скомандовал Хибари-сан, и внезапно его ладони, лежавшие на алтаре, полыхнули ярким фиолетовым пламенем, похожим на самый настоящий огонь, и лишь цветом дававшим понять, что паниковать не из-за чего, и нашего вождя не постигла участь самовозгорания от избытка пафоса. Ступни его ног также покрылись Пламенем Предсмертной Воли, и я заметила, что огонь начал проникать в землю и серую каменную глыбу. «Ни фига себе», — подумала я, а Такеши потихоря и без лишней шумихи, с извечной лыбой а-ля «я у мамы дурачок, но дурачок хииитрый», поджег небольшое ровное пламя на Ожерелье Вонголы, то бишь цепочке, на которую был подвешен кулон в виде клинка, рукоять которого венчала мордочка собаки. О да, безграничная фантазия мира «Реборна» одарила парней украшениями вместо перстней: после апгрейда у Ямамото оказалось ожерелье, у Хаято — пряжка для ремня, у Хибари-сана — браслет, у Тсуны — два перстня, соединенных цепочкой, у Рёхея — браслет на предплечье, а у Мукурыча — вообще серьга. Обабили наших суровых японских (и не только) мужиков! Зато можно ювелирный салон «От Вонголы» открывать. А что? Все фанатки б побежали затариваться! Ну да ладно, я не о том. «Меч» на шее Такеши начал излучать слабое Пламя Предсмертной Воли и распространять его, а Коджиро, ласточка дождя, непонятно когда им выпущенная, начала кружить над полем, сообщая мечнику, в каком месте заныканы скопления Пламени Хибари-сана.
— В этом секторе ничего необычного, все накопления пламени на поверхности, — на пару мгновений став серьезным, отрапортовал Такеши, а затем, снова разулыбавшись и почесав затылок, предложил: — Идем дальше?
Блин, у них что, у всех раздвоение личности, что ли? А я думала только у парней, чье имя на букву «Б» начинается… Ан нет, один Хибари-сан верен себе и перепадами настроения не страдает — вечная бука и язва моровая. Впрочем, вчера он тоже явил миру ООСище собственной личности, но это хоть не было резким, внезапным и спонтанным событием, как в случае с остальными «Вонгольскими и Варийскими придурками», как сказал бы Ску-тян. Кстати, о Хибари-сане: он погасил свою «лампочку Ильича», прошлепал к месту, откуда пропал камень, то есть к двенадцатичасовой отметке, вновь зажег Пламя на ногах, и оно потекло в зеленую травушку-муравушку, ничуть ее не подпаливая. Неужели это Пламя совсем не обжигает? Мне аж любопытно, право слово… Хотя Пламя Урагана точно лучше не трогать — оно не просто обжигает, оно разрушает…
— Ничего, — вновь отрапортовал Такеши, и операция продолжилась на другом участке. Мне стало откровенно скучно, и я, плюнув на всю эту канитель, направилась к деревьям. Усевшись у ствола высоченной старой березы, я прислонилась к нему и начала плести веночек из росших вокруг меня ромашек. А что еще мне было делать? Позвали меня не пойми зачем, а задание не дали. Или я у них что-то вроде миротворческого контингента, который влезет в спор и своей тупостью да навязчивостью выиграет время, ежели Хибари-сан начнет врубать режим «ищу противника, дайте тонфа о чью-то челюсть почесать»? Так Хибари-сану на меня начхать будет, ежели в нем никогда не дремлющего зверя окончательно разозлят…
Мои раздумья прервал Хибёрд, спикировавший мне на плечо и чирикнувший. Я улыбнулась, пересадила пушистый комочек себе на согнутое левое колено и продолжила плетение, с улыбкой спросив:
— Привет, няша моя. Хочешь песенку споем?
Канарейка чирикнула, а я призадумалась и ляпнула:
— Слушай, а хочешь я тебя еще одной песне научу? Гимн Намимори — это здорово, но можно же и расширить репертуар, что скажешь?
Хибёрд с энтузиазмом зачирикал, и я, разулыбавшись, негромко, так, чтобы на поляне не было слышно, запела одну из своих любимейших детских песенок:
— Дружба крепкая не сломается,
Не расклеится от дождей и вьюг.
Друг в беде не бросит,
Лишнего не спросит,
Вот что значит настоящий, верный друг.
Мы поссоримся — и помиримся,
Не разлить водой — шутят все вокруг.
В полдень или в полночь
Друг придет на помощь,
Вот что значит настоящий, верный друг.
Друг всегда меня сможет выручить,
Если что-нибудь приключится вдруг.
Нужным быть кому-то
В трудную минуту,
Вот что значит настоящий, верный друг!
Ну а что? Детская песенка плюс тоненький голос пушистой желтой канарейки — идеальное сочетание! Да и слова очень Хибёрду подходят, потому как он лучший друг Хранителя Облака. А этот самый Хранитель — его лучший друг, так что вряд ли он уж очень сильно взбесится, если Хибёрд ему такие строки пропоет. Да, я нарываюсь. Ну и ладно. Зато хоть по душам с моим любимым первоптицем пообщаюсь, если так можно выразиться, потому как он явно любит петь и разучивать песни.
