— Хикки, кто эти парни? Они же косплеят Бэльчика и Ску-тяна из «Реборнчика»! А какой отменный косплей! А какая качественная одежда! А челка у Бэллушки настоящая? Я, конечно, фан Мукуро, но и на Бэллушку слюнками истекаю! А познакомишь нас? А я как раз фан Бэллушки! А я обожаю Ску — мы обязаны пожениться, я хочу от него детей! А где такой парик достали качественный? Ну, так ты нас познакомишь?
— Знакомьтесь сами, — апатично выдала я и, вырвавшись наконец из их плена, прибилась к тюремного цвета стене института. А вот сейчас я буду наслаждаться тем, как парни в своей уникальной манере будут трепать нервы этим дамочкам, вечно зовущим меня хикки или хикикомори, то есть японским словом, обозначающим затворников, почти не покидающих свой дом. Замерев у стены, я негромко, но так, чтоб парни услышали, сказала:
— Я морально с вами, не сдерживайтесь, давайте повеселимся?
— Ши-ши-ши, Принцесса всё же садистка, — расплылся в безумной усмешке Бэл, пряча руки в карманы куртки. Моська Скуало же исказилась от ярости, смешанной с презрением к нежданному препятствию, и немого призыва, ко мне обращенного: «Идем уже, хватит стену подпирать, тупой отброс, я не собираюсь с этим мусором общаться! Порежу на куски, и всё!» Но мне было любопытно, чем дело кончится, да и увязались бы эти девицы за нами, если бы мафия их не отшила, а потому я продолжила сливаться с институтом и наблюдать за развитием событий. Ведь Бэл, судя по его ухмылке, явно собирался устроить Последний День Помпеи!
— Виии, ты даже смеешься, как мой Бэллушка! — проверещала крашеная блондинка ростом под метр восемьдесят, прижав к груди руки, сжатые в кулаки. — Я Аня, но можешь звать меня Аи! Мне подходит имя, означающее «Любовь», поверь!
— А я Юми — «Мечта»! — пафосно изрекла брюнетка, фанатка Мукуро, явно безуспешно пытавшаяся с утра сделать на собственной голове ананас ныне живущего в моем доме иллюзиониста, но в результате получившая лишь хвостик на макушке, разделенный на пряди и налаченный до окаменевшего состояния. Нет, с ананасом Мукуро это жалкое зрелище ни в какое сравнение не шло, да и не пользуется он лаком. Хотя как он ваяет на своей голове это гнездо, для меня до сих пор тайна, покрытая мраком. Но я и не хочу ее разгадывать — мне как-то по-барабану.
— А меня зовите Маи! Я люблю танцевать, так что танец — моя стихия! — возопила девица с выкрашенными в бордовый волосами, а затем, подскочив к Суперби, готовому, как мне казалось, взорваться от раздражения, схватила прядь его волос слева от лица. Я вздрогнула, не ожидая такой реакции мечника: Скуало ударил анимешницу по руке, отбив ее, а затем с силой толкнул девицу в правое плечо, да так, что она отлетела и упала на крыльцо.
— Ты что творишь, идиот?! — возопили хором ее подружки, а «Маи» наигранно, как в какой-нибудь манге, «разрыдалась», начав тереть глаза кулаками и делать вид, что ей очень больно. Видать, эти трое реально на аниме повернуты — далеко не все анимешники такие идиоты… А ведь, если подумать, меня могло то же самое, что и ее, ждать, когда я рискнула дотронуться до волос Скуало, но меня участь тапка, летящего над койкой в кота, миновала, и Скуало позволил мне коснуться его волос. А они у него, кстати, очень мягкие — словно пух…
Но события не стояли на месте, пока я размышляла — гордая Акула Варии заорала на предельных децибелах:
— Врооой!!! Мусор! Если еще хоть одна из вас дотронется до моих волос, я порежу вас на сотни кусков! Дайте пройти, тупые отбросы!
— Ши-ши-ши, капитан, а Вы всё так же сходите с ума по своим патлам, — съязвил Бэл. — А ведь босс-то мог тоже вместе с нами оказаться «за гранью». И что тогда? Его нет с нами, значит, от контракта он отказался!
— Заткнись, придурок! — рявкнул Суперби, а девицы, переглянувшись, рассмеялись, и та, что делала вид, будто рыдает, поднялась, отряхнула кожаную мини-юбку в стиле женщины квартала красных фонарей и, явив миру и нам, грешным, красные от растирания кулаками, но абсолютно сухие глаза, заявила:
— Ах, так вы реально сейчас в образе, мальчики! Что ж, тогда мы будем с вами себя вести как с настоящими Ску и Бэлом! Да, девочки?
— Конечно, Маи! — отозвалась блонди. — Ну что же, Принц, поиграем? — она подбоченилась и поправила длинные волосы, волнами ложившиеся на плечи. А вот у Высочества аж моська перекосилась, превратившись в совсем-совсем маньячную. — Я ведь могу стать твоей марионеточкой на эту ночь, что скажешь? Покажешь мне свои глазки, Бэл?
И тут мимо ее носа просвистел стилет. Я снова вздрогнула, а Бельфегор, в мгновение ока оказавшийся рядом с блондинкой, приставил нож к ее горлу и прошипел:
