Принц, видимо, решив доказать, что он не фальшивка, как ему недавно в очередной раз заявил Фран, распахнул передо мной дверь, и мы прошли в просторный светлый холл, выполненный в стиле «минимализм»: на правой стене висел стенд объявлений, слева располагался гардероб со старушкой-гардеробщицей и вечно дрыхнущим старичком охранником (несчастных студентов в нашем ВУЗе обделяли адекватной охраной, оставляя на попечение престарелых охранников, больше напоминавших сторожей детсада без берданки — всё же должность охранника непрестижна и малооплачиваема, а потому мало кто на нее соглашается). Пол устилали мелкие желтоватые плитки, исцарапанные постоянным шастаньем по ним толп народу, стены были выкрашены в бежевый, потолок местами шелушился, местами был покрыт желтыми пятнами от проводки. Безвкусица… И так во всем институте, кстати, разве что полы в коридорах и аудиториях были устланы темно-серым линолеумом, вечно пузырившимся, с черными контурными ромбами вместо нормального узора. Что-то я разворчалась… Но меня можно понять — я нервничала. Потому как обычно на меня никто даже не смотрит, зная, что я не отвечаю ни на единое слово и игнорю всех и вся, не желая говорить в присутствии толп народу, но иногда всё-таки находятся «шутнички», которые считают своим святым долгом сказать что-то оскорбительное в адрес «отшельницы», а если подобное произойдет в присутствии двух элитных убийц мафии, встречи с полицией им не избежать, а они ведь не имеют права покидать ферму дольше, чем на трое суток…
Мы прошли через холл к лестнице и поднялись на третий этаж. Подойдя к двери с черной табличкой, золотыми буквами сообщавшей нерадивым студентам, не знакомым с планировкой, что данный кабинет является библиотекой, я приложила палец к губам и, шагнув к двери, обернулась к парням и прошептала:
— Я пойду одна, иначе вас выгонят из здания. Подождете?
— Ши-ши-ши, неужели Принцесса хочет, чтобы Принц ее дождался? — вопросил Бэл с ехидной улыбочкой.
— Чтобы вы оба дождались, — уточнила наглая я и, постучав в одаренную табличкой дверь, скрылась в библиотеке. Получив книги и ценные указания от библиотекарши, я вернулась к примостившимся у окна парням: Бэл восседал на подоконнике, как на троне (его не держат ножки? Гений убийств умаялся в автобусе?), а Скуало стоял справа от закрытого окна, прислонившись плечом к стене, и смотрел на небо с видом великомученика. Не хотел идти — надо было дома оставаться, право слово! Чего он куксится? Или ему Бэл что-то не то ляпнул по своему обыкновению?..
Я подошла к парням, и Бельфегор, спрыгнув, подал мне левую руку. Я взяла его под локоть, а Скуало, с трудом сдержав голос, вырвал у меня из рук пакет с книгами и заявил:
— Не знаю, как принц, но мужик из тебя, Бэл, фиговый, раз ты манеры соблюдаешь, а тяжести даме нести не помогаешь!
— Мне не положено по статусу, — пафосно изрек Бельфегор. — Для этого есть носильщики. Капитан, например, ши-ши-ши.
— Ах так? — фыркнула я и отпустила руку Принца. — Скуало у нас, значит, носильщик, при том, что он капитан Варии? Ну всё, я ушла восстанавливать справедливость.
Обойдя Суперби, я взяла его под левый локоть, а он шепотом заорал:
— Ты чего творишь, мусор?!
— Справедливость восстанавливаю! — фыркнула я, не отпуская из цепкого захвата конечность моего холеричного команданте. — Успокойтесь, генералиссимус, а то создается впечатление, что Вы смущены!
Ну не могу я его не поддеть, просто не могу! А Скуало, замерев, возопил:
— Врооой! Ты что несешь, надоедливый мусор?!
— Нет-нет, ничего, — хихикнула я и потянула его к лестнице. Что интересно, он потянулся, а за нашими спинами послышался вопль библиотекарши, не менее громогласный, чем вопль самого капитана Варии (есть еще женщины в русских селениях: если надо, заорут до смерти, да):
— Соблюдайте тишину в храме знаний!
— Сама бы себя послушалась! — съязвила я негромко.
— Ши-ши-ши, — рассмеялся Принц, закинув руки за голову, и поспешил меня поддеть: — Интересно, почему же Принцесса так беспокоится о справедливости, касающейся нашего капитана? И почему он так смущен простым фактом хождения с леди под ручку? Неужели это зарождающиеся чувства?
— Ага, как же! — фыркнула я, топая под ручку с уже не сопротивлявшимся команданте. — Любовь — одно из самых бестолковых и бесполезных чувств среди всех существующих, потому что от него слишком много хлопот. Если друзьям ты легко можешь сказать: «У меня нет настроения, хочу побыть один», — и они скроются в тумане, как в море корабли, своей «любви» ты так говорить просто не имеешь права, и всегда должен быть с ней. Это утомляет. А еще все эти физические контакты — фе! Как подумаю, что кого-то надо обнимать, мне аж дурно становится! Личное пространство должно быть личным пространством. А все эти «ты должна во всем угождать мужу, забыв о собственных нуждах и интересах», — как моя маман говорила? Это же вообще кошмар на улице Вязов! Нет, любовь — это не мое. По сути, это лишь химический процесс в организме человека, а у меня он нарушен. И чинить его я не имею никакого желания.
