Нет, это вообще кому надо?! Я топил-топил баньку, шесть часов на это дело угробил (нет, я конечно его не «гробил» — она сама топилась по большей части, но всё же!), а они выкобениваются! Сразу б сказали: «Не хотим задницами сверкать друг перед другом!» — я б с мужиками лучше попарился! И с пивасиком холодным… Нет, я не алкаш какой, но баня без пива — что работа без зарплаты! Тьфу!
Я махнул рукой на этих стеснительных балбесов и пошел в парную. Эх, благодать! Жарко, хорошо! Пока они там колупались, как улитки, я проверил венички — хорошо ли распарились, подбавил в таз кипятку, сунул веники обратно в воду, поставил на полати всю эту канитель и уселся на лавку. Благодать! Первым влетел в парную тот парниша, который трудяга, с полотенцем на бедрах, и я, узрев, что у него на предплечье браслет остался, нахмурился. Вот придурки…
— Так, парень, не знаю, чем вы там думаете, но если ожог не хочешь получить, железки долой, — скомандовал я и в этот момент заползли остатки искателей острых банных ощущений, тоже в полотенцах. Тот, который стеснительный, на лапе кольца, цепочкой соединенные, оставил, а его помощничек — и вовсе дофига перстней, да еще в руках пояс пер! Тоже мне, магнат нефтяной! Убери брюлики, дебил! Пальцы сожжешь!
— Так, ну-ка быстро все поснимали железо! — возмутился я.
— Придется, — поморщился обессигареченный парнишка, поняв, в какой именно температуре им предстоит жариться. Они переглянулись и дружно смылись обратно в предбанник, откуда раздался возмущенный «мявк» и ругань на итальянском вперемешку с японским (кажется, я ж языков не знаю). Я вышел и узрел странную картину: гости наши стояли кучкой и шептались, держа в руках свои железки.
— Да не сопрут ваши сокровища! — возмутился я, поняв, что эти придурки нас и наших рабочих в возможном воровстве заподозрили.
— Простите, — улыбнулся их главнюк, — но это очень важные семейные реликвии. Если они потеряются, будет очень плохо. Мы не обвиняем никого в том, что они могут украсть эти вещи. Просто не хотим, чтобы их случайно уронили или потеряли.
— Ладно уж, — поморщился я, поняв, что парень врет. — Идите, сходите, своим товарищам отдайте.
Как-то они подозрительно на этих моих словах переглянулись, а я заметил, что тот, который истерик, оцарапан. На левом предплечье виднелся свежий след от когтей, причем руки он прятал весь разговор за спиной. Хрен поймешь их, может, и правда они какие паранормальные? Откуда тут кошке взяться?..
— Мы ждем Ямамото, — соизволил одарить меня ответом их босс. — Он должен был зайти нас проведать — вот ему и отдадим.
— Задом светить не хотите, — хмыкнул я понимающе. — Ладно. Давайте знакомиться по нормальному. А то я ваши имена всё никак не запомню — больно уж мудреные, да я и не прислушивался. Сестры-то вас то так, то эдак называют — я уж запутался, кто есть кто.
— Я Савада Тсунаёши, но можно просто Тсуна — это проще, — улыбнулся мальчик-одуванчик, и его верный оруженосец неодобрительно на него покосился. — Это Гокудера Хаято и Сасагава Рёхей…
— Блин, не фамилии, а пытка языка, — поморщился я. — Давайте так. Тсуна, Гоку и Рёхей.
— Что за фамильярность? — возбухнул всё тот же прыщ на моей заднице. — Я не Ваш старый знакомый! И Джудайме по имени называть Вы права не имеете!
— Слышь, мальчик, — нахмурился я. Бесит он меня! — Я в два раза старше тебя. Ты мне в сыновья годишься. Не знаю уж, какие вы там миллионеры, но здесь вы нищие. Не знаю, какие силачи, но здесь не поле боя. Короче, я тебе не хамлю, и ты мне не хами. Мне сорок лет, а я тебе разрешаю себя не «Игорь Михайлович», а просто «Игорь» звать. Вот и ты не выкобенивайся.
Парень аж задохнулся от возмущения, но, по ходу, включил усохшие за секунду от пара в парилке мозги и, поморщившись, сказал:
— Тогда лучше по имени. Хаято.
— Ладно, — пожал плечами я, и тут дверь распахнулась, и с порога раздался вопль: «Ури юзать грешно!» — а я возмутился.
— Какого хрена, Мария?!
О да, на пороге стояла давящая довольную лыбу Манька-зараза и откровенно пялилась на полуголые тушки своих гостей. Тсуна побледнел, а потом так покраснел, что хоть в парилку не ходи. Рёхей слинял в уголок, сложив руки на груди, а Хаято, как верный паж, закрыл от любознательной девицы своей накачанной тушкой худосочную тушку босса.
— А я пришла… проведать, — заявила Маня, ничуть не сконфузившись.
— А если б мы тут голые были? — уперев руки в боки, обозлился я.
— Это вряд ли, — хитро усмехнулась эта беспардонная девица и подмигнула парню, лишенному сигареты.
— Вот, забери, — хмуро скомандовал тот и отдал ей свои побрякушки, включая пояс со странной пряжкой, который всё это время прятал за спиной. Тоже мне, секрет фирмы «Одуванчик»…
Манька тиснула шмотьё курильщика, обездолила трудягу, затем свёклообразного босса и слиняла со словами:
— Мальчики, а фигуры у вас — просто шик! Есть на что полюбоваться! Так бы и затискала! Завидую вашим подружкам, бугага!
