Закончилось совещание около четырех часов, причем я его покинула сразу после обеда: работу никто не отменял. За ужином парни раздали нам с сестрами указания о том, как себя вести, и ни с того ни с сего заявили, что мы должны попытаться зажечь Пламя Предсмертной Воли, потому как у Суперби давно уже появилась странная теория (которую он тщательно скрывал, кстати) о том, что хоть в этом мире Пламени и нет, у нас оно может быть. Обосновывать ее он отказался, сказав, что не хочет касаться больной темы, а именно: говорить о наших родителях, и потому пока не получит доказательства, не будет ничего пояснять. По его расчетам, у Лены должно было быть успокаивающее Пламя Дождя, у Маши — Пламя Урагана, причем с этим даже Хаято согласился, а у меня — Гроза, и вот тут я выпала в осадок. Гроза — это уплотнение и кристаллизация, и при чем тут я, мне было абсолютно непонятно, а вот наши гении заявили, что Гроза — это Пламя, чаще всего присущее людям, строго чтящим законы и субординацию, радеющим за мир и порядок, способным вести за собой, но предпочитающим быть ведомыми абсолютным лидером, и способным сплачивать вокруг себя других — вроде как, они эдакие алмазные стержни, наделенные магнетизмом, притягивающим к ним многих, но подпускающие к себе далеко не каждого. Даже Кёя был согласен, и я сдалась, сказав: «Наше дело маленькое — как скажете, так и будет». Всё равно я считала, что это всё ерунда, и мы не сумеем зажечь Пламя… Однако парни в этом так уверены не были, и Гокудера, вундеркинд наш, а также счастливый обладатель системы CAI (и дополнительных колец, включая кольцо Урагана, кстати), выдал нам с сестрами не пострадавшие во время боя с семьей Шимон кольца Урагана, Дождя и Грозы. Ленка, с таким видом, словно Россия все медали на олимпиаде в Сочи захапала, кинулась к себе, провопив: «Я знаю, что делать, мне Бэл рассказывал!» — а Маша, повертев в руках перстень Хаято, спросила у него:
— И что дальше? Мне никто «что делать» не рассказывал. Скрыли, хранители тайн Великих Пирамид!
— Идем, исправлю упущение, — фыркнул курильщик и запихнул в зубы сигарету.
Они удалились на улицу, потому как Пламя Урагана — это Пламя разрушения, а я помыла посуду, надела перстень на средний палец правой руки и пошла наверх. Я примерно представляла, как сей артефакт работает, но не думала, что что-то из этой затеи выйдет, однако на лестнице меня догнал мой вождь и повелел идти к нему. Ну а я что? Я пошла, потому как мы люди маленькие, жизнью забитые, ага, так что раз больше делать нечего, придется идти на тренировку по магии и проявлению решимости.
Зайдя в комнату с угнездившейся на шкафу канарейкой, я уселась на кровать с темно-серым покрывалом и спросила:
— А может, пулю в лоб или пилюлю под язык? А то сама я его точно не зажгу.
— Посмотрим, может, и зажжешь, — поморщился комитетчик, усаживаясь в кресло и хмуро на меня глядя.
Я тяжко вздохнула и направила решимость в перстень, но ожидаемо ничего не произошло. А вообще, как он меня тренировать собрался, если сам для поджигания браслета всегда ярость в него направляет? Я-то злюсь редко и никогда — до масштабов зажжения злостью и яростью Пламени…
— Печалька, — пожала плечами я. — Не получается.
— Ты не очень-то расстроилась, — усмехнулся герр Шпионэ.
— Факт, — кивнула я. — Ничего уж с этим не поделаешь. Злость — это не ко мне, а решимость… Да я вообще человек мирный, носочки всю жизнь вяжу, да…
— Знаешь, решимость может быть направлена и в мирное русло, — подозрительно тихо сказал Кёя. — Попробуй направить в перстень решимость быть со мной, несмотря ни на что. Сегодня мы получили подтверждение того, что это возможно, так попробуй направить в перстень всю свою решимость выполнить условия, которые шинигами выдвинут для нас.
Я ошарашенно посмотрела на мужчину, напряженно сверлившего взглядом перстень, и подумала: «Была не была. Если я смогу зажечь этот перстень, то смогу показать ему свою решимость, а значит, я обязана его зажечь». Я направила в перстень всю свою решимость всегда быть с Хранителем Облака Вонголы и представила тот дом, что приснился мне в день его признания. Я надеялась попасть туда и увидеть сад камней, который так любил Кёя, пройтись по дорожкам, по которым любил бегать Ролл, прикоснуться к деревьям, с которых любил наблюдать за работой хозяина Хибёрд… Подумав: «Я обязательно буду с ним, что бы ни случилось», — я закрыла глаза и собрала всю свою решимость, сконцентрировав ее в перстне Грозы, а минут через десять услышала рядом с собой голос Кёи:
— Открой глаза.
Я послушалась и вдруг увидела, что перстень сияет ровным зеленоватым свечением. Нет, это не было огромное бушующее пламя, но и парой вот-вот готовых погаснуть искорок я его назвать не могла: это был небольшой ровный огонек, слегка дрожавший, но довольно яркий. Коробочку, правда, открыть им было бы невозможно — слишком слабенький он был, но главное — сам факт! Я ошарашенно посмотрела на сидевшего напротив меня на корточках комитетчика и удивленно спросила:
— Как так?! В этом мире Пламени Предсмертной Воли нет!
