— Ах ты мелочь! — рявкнул отец, и мать сделала шаг назад. Он собирался было отвесить Ленке пощечину со всей силы, но моя сестра мгновенно достала из кармана стилет и нанесла удар по левому запястью отца. Он зашипел от боли и отступил, а я вздрогнула и удивленно посмотрела на безразлично следившую за капавшими на землю багряными каплями Лену, но она, казалось бы, не испытала вообще ничего, ударив собственного отца ножом — ни чувства вины, ни наслаждения…
— Ты! Совсем с ума сошла?! — возопил отец, зажав рану правой рукой, а мать, запричитав, заломила руки и начала по своему обыкновению вещать, какие же у нее плохие дети, и как ей с ними не повезло.
— Нет, я не сумасшедшая, — усмехнулась Лена не убирая нож. — И вы это прекрасно знаете. И дело даже не в диагнозе, а в том, что я абсолютно адекватна, в отличие от вас — людей, которые способны издеваться над собственными детьми.
— Тварь, — прошипел отец.
— «Тварь ли я дрожащая или право имею…» — процитировала Лена слова Раскольникова, а затем и ответ Сони Мармеладовой: — «Убивать? Убивать-то право имеете?» Скажи, папа, — слово «папа» она произнесла с нескрываемым сарказмом, — что лучше: быть «тварью дрожащей» или «человеком», поднимающим руку на того, кто не способен защититься?
— Ты… ты… — но больше слов отец не нашел. Это была первая победа Лены над родителями, и она, усмехнувшись в стиле Принца, бросила:
— Пожалуй, на этом всё. Я вас презираю, вы меня — ненавидите. Разница очевидна. Так что давайте закончим на этом.
— Да как ты смеешь? — возмутилась мать. — Мы ведь даже контракт с тем призраком заключили, чтобы вас порадовать! Чтобы было кому о вас позаботиться!
— Правда, что ли? — с нескрываемым сарказмом фыркнула Ленка. — А я думала, вас Владыка Эмма уговорил на это, пообещав вот эту самую сцену. Он ведь не обманывает — он Король Ада, а потому всегда держит слово. Он пообещал вам, что вы сможете всё нам высказать, да? Потому вы и согласились. А что он попросил взамен? Он вам — возможность встретиться с нами и высказать свои претензии, Граф — помощь в перемещении сюда мафиози, а что вы за это отдали?
— Седьмая ступень, — раздался над нами голос Владыки, не прекращавшего бой. — Покажи мне смысл раскаяния.
— Возможность перерождения! — ответила мать на вопрос Лены, и я с удивлением на нее посмотрела.
Нет, не могло такого быть, чтобы они ради нас на такую жертву пошли, но и ради того, чтобы с нами пообщаться — тоже! Ну выскажут они все свои обвинения и вернутся в Ад — смысл им от перерождения отказываться?! Да и зачем Графу такая глупая цена? Что-то здесь нечисто… Граф, фактически, не получил выгоды. Зачем же он пошел на всё это?.. Стоп. Гу-Со-Сины сказали, что Граф — любитель театральных постановок и очень жестокая личность. Они сказали, что он любит издеваться над смертными, наслаждаясь постановками с их участием, а Вадим говорил, что он, как Граф, доведет нас до реанимации, а затем выпьет за наше здравие! Возможно, в этом всё дело? Ему одиноко в его пустом замке, и он пытается развлечь себя, играя с жизнями смертных! Но тогда цена — невозможность реинкарнации — направлена лишь на то, чтобы вызвать у нас чувство вины! Это лишь часть постановки! И Эмма об этом знал, ведь он сказал, что «седьмая ступень» — это «смысл раскаяния»! Не их раскаяния, а нашего! Потому что родители наши ни в чем не раскаялись, и их прожженную натуру дельцов не изменить! Наверняка они получили что-то еще за то, что лишились реинкарнации, но что?..
— Не верю, — холодно произнесла Лена, прерывая мои размышления. — Возможно, вы и лишились права реинкарнации, но наверняка получили взамен что-то существенное. Вы бы ради нас на жертву никогда не пошли, равно как и ради того, чтобы нам насолить. Что он вам пообещал?
— Умная, да? — усмехнулся отец. — Ну, с логикой ты всегда дружила, хоть и поздно говорить начала, да в развитии отставала — даже шнурки себе завязать не могла до восьми лет. А вот я отвечу, раз уж ты решила логикой блеснуть. Нам позволили оставаться в вечной темноте. Там слишком спокойно и хорошо, чтобы отказываться. После сегодняшнего боя, где, я надеюсь, ты, Леночка, проиграешь…
— И не надейся, — перебила его готесса, но была проигнорирована, и отец продолжил:
— …мы отправимся в вечную темноту, что обычно является «перевалочным пунктом» для душ, которые еще не прошли суд. Реинкарнация после Ада, как нам этот «Владыка» сказал, дает жизнь, полную несчастий и страданий, так что какой нам был смысл рождаться снова? Чтобы мучиться? Мы предпочли просто остаться в темноте, дающей покой. Навечно.
— Сбежали, проще говоря, — хмыкнула Лена.
— Не тебе нас судить, малявка! — возмутилась мать.
— Конечно, вас уже Владыка Эмма осудил, — усмехнулась моя сестра, и родители не нашли, что ответить. А вот Эмма-Дай-О — нашел. Он резко взмыл вверх, уходя от атак мафиози, и произнес:
— Суд мой всегда справедлив. Слово свое я всегда держу. Вы выполнили свою часть договора, а я выполняю свою… Восьмая ступень. Покажи мне тоску сожаления.
