— Катя-сан, что случилось? — тихо спросил он. Тихо, но очень четко, уверенно и без тени веселья. А может, и света, потому как у него такое мрачное лицо было, что захотелось сказать: «А как же девиз про улыбку? Не хмурься». Но я этого не сказала. Лишь поморщилась и с огромнейшим трудом заставила себя сесть на полу. Ямамото тут же подхватил меня за плечи и сел рядом, прижимая к себе.
— Кто? — тихо спросил он. — Я видел, как выходил Хибари. Он?
— Нет, — пробормотала я. — Забей, Ямамото-сан, бывает. Всякое бывает. Сама дура — сама виновата. Нечего было подставляться и хамить.
— Бельфегор?
Это допрос? Очередной? Да что ж вы все меня так допрашивать-то любите?! Что я вам всем сделала плохого?! Что вам от меня надо?! Истерика подкралась незаметно, и я, оттолкнув ни в чем не повинного мечника, затараторила, пытаясь подавить вновь подступавшие к горлу слезы:
— Да оставьте вы меня все в покое! Я устала уже! Устала! Отстаньте от меня! Видеть вас не хочу! Отстаньте!!!
Ямамото замер, в глазах его на секунду проступила обида, а затем он заглянул мне в глаза, слабо улыбнулся и прижал меня к себе вновь. Я пыталась вырваться, брыкалась, отталкивала его всеми силами, но всё было бесполезно.
— Поплачь, легче станет, — уверено сказал Такеши, и я замерла. «Никогда не плачь» — мне всегда говорили только это. «Слезы — признак слабости». А он… не посчитает меня никчемной слабачкой, если я заплачу?
Я подняла взгляд и поймала грустную улыбку Ямамото. Он слегка кивнул, и из моих глаз сами собой хлынули слезы. Слабая… Какая же я слабая…
Я беззвучно разрыдалась и уткнулась носом в плечо Такеши, скрытое белой рубашкой, а он осторожно гладил меня по волосам и что-то шептал, но я не слышала, что. Вернее, не понимала: он говорил, кажется, по-японски. Я уловила лишь одно слово. «Акирамэнайдэ» — не сдавайся. Его я выучила уже очень давно. Странно, почему Ямамото повторял его? Непонятно…
Я начала успокаиваться от мягких, уверенных и очень заботливых прикосновений мечника и от его мерного шепота, от сердцебиения, которое заставляло мою собственную глупую сердечную мышцу биться медленнее и от ровного дыхания человека, который позволил мне выплакаться впервые в жизни… И вдруг в дверях кухни раздался резкий раздраженный голос:
— Что здесь происходит? Чего эта глупая женщина истерит?
— Ей плохо, Гокудера, — тут же ответил Ямамото без тени улыбки или ехидства. — Давай не сейчас?
— Что случилось? — услышала я взволнованный голос Тсуны совсем рядом с нами. Я всхлипнула в последний раз, мощным усилием воли заставила себя отлепиться от Такеши и, быстро вытирая рукавами лицо, попыталась встать. Безуспешно: ноги отказывались меня слушаться. Гадство! Устроила тут Всемирный Потоп! Ненавижу себя за эту слабость!
Я продолжала попытки подняться на ноги, но тут Ямамото осторожно приобнял меня за плечи и помог сесть на диван. Я благодарно кивнула и попыталась дышать глубоко, чтобы остановить слезы, всё еще бежавшие из глаз. К счастью, это мне вскоре удалось. Я всё же неплохо умею давать себе пинка и останавливать эту глупую влагу, непонятно зачем бегущую из глаз… Последний раз вытерев щеки рукавами, я шмыгнула носом и вперилась взглядом в пол. Дойти до комнаты я не смогла бы, а смотреть на парней просто не было сил. Слабачка, да. Ну и наплевать.
— Что случилось? — осторожно повторил свой вопрос Тсуна, но я упорно помотала головой с мыслью: «Да ни за что я не расскажу, а то вы разбор полетов устроите! А из-за меня разборки в коллективе устраивать не надо».
— Такеши, что? — переадресовал свой вопрос мечнику Савада.
— Я не знаю, — пробормотал тот. — Я пришел — она лежала на полу, совершенно никакая. Я помог ей сесть, и она расплакалась. Я видел, как Хибари выходил из кухни, но она говорит, это не он.
— Это не Хибари-сан, Катя-сан? — напряженно спросил Тсуна.
— Нет, конечно, — пробормотала я. — Забудьте, а? Всё уже нормально, не делайте из мухи слона.
— А кто? — настаивал Савада. — Мукуро?
Черт, про его феноменальную интуицию я и забыла! Гадство! Не врать же ему?
— Я же говорю, забудьте! — поморщилась я.
— Да, он, — кивнул своим мыслям Тсуна. Савада, я ненавижу твою интуицию… — Гокудера, найди его чуть позже, нам придется с ним поговорить.
— Джудайме, думаете, сможете его убедить ее не трогать? — насторожился курильщик, и я с удивлением подумала, что он почему-то не злится на такое решение босса.
— Нет, — грустно вздохнул Савада, вставая напротив меня. — Но я должен понять, чего он добивается.
— Жаль, что не получится его утихомирить, — с какого-то перепоя пробормотал курильщик. — Совсем уже…
— Да, жаль, — поморщился Савада и обратился ко мне: — Катя-сан, расскажи, как было дело?
Я закатила глаза, понимая, что бесполезно что-либо скрывать и пробурчала:
— Да ничего не было. Он пришел сюда, я нахамила, он спросил, за что я его так ненавижу, я отказалась отвечать, и он зашвырнул меня в иллюзию падения. А потом убрал ее, и тут пришел Хибари-сан. Они чуть не подрались, но Ананас, к счастью, свалил куда подальше. Вот и всё.
