И теперь Дайсукэ Рётаро уже ничто не спасёт. А если суд решит, что его стоит выписать, инфекция распространится за пределы нашей клиники.
— Мы не можем дать ему уйти, пока я не осмотрю его ещё раз, — сказал я. — Через полчаса я буду в клинике. Только скажите, чтобы у меня было время подумать, что конкретно начало беспокоить Дайсукэ Рётаро? Кашель? Насморк?
— Нет, Кацураги-сан, — вздохнул инфекционист. — У него начался некроз.
А вот это уже по-настоящему напряжённая ситуация. Стоило мне услышать слово «некроз», и я стал собираться на работу в три раза быстрее. В итоге умудрился почистить зубы, умыться и одеться за пятнадцать минут, при этом держа на линии Окабэ Акиру. Даже несколько раз обменялся с ним своими мыслями.
В итоге мы договорились встретиться в тайном закутке нашего инфекционного отделения, где и содержался Дайсукэ Рётаро. Быстрым шагом я направился на работу. Такси вызывать не было смысла. Нужно всего лишь пробежать несколько кварталов, а я могу сделать это, даже не вспотев. Тем более погода позволяет. На улице прохладно, но зима уже давно отступила. Скоро в Японии наступит пора цветения сакуры. С нетерпением жду этого момента!
Ох уж эта профдеформация… Только врач может всерьёз беспокоиться о здоровье человека и в ту же минуту подумать о чём-то вроде прелестей весны в Азии.
Некроз… Это плохо. Это гораздо хуже воспаления и любых других повреждений организма. Некроз — это отмирание клеток. Фактически это означает, что часть тканей уже мертва и её в любом случае придётся удалять. Либо ожидать, когда она сама отторгнется.
А тут я пока что наверняка сказать не могу, поскольку Окабэ Акира был настолько взволнован, что даже не сказал мне, какого рода некроз у Дайсукэ Рётаро. Конечности? Лёгкие? Кишечник? Да чёрт его знает! Вот беги на работу — и гадай.
Я добрался до клиники к шести часам утра. Вход в поликлиническое отделение был пока закрыт, поэтому я пробрался в здание через приёмное отделение, которое работало круглосуточно.
— Ничего себе! — воскликнула медсестра приёмника. — Что-то вы сегодня рано, Кацураги-сан. Совсем себя не бережёте!
— С радостью бы поберёг, но есть дела поважнее, — коротко ответил я и продолжил свой путь к инфекционному отделению.
Окабэ Акира уже ждал меня в раздевалке. Старик практически натянул на себя защитный костюм. Однако второпях умудрился пролезть двумя ногами в одну штанину и чуть не рухнул на кафельный пол.
— Окабэ-сан, выдохните, успокойтесь, — попросил я. — Сейчас всё решим. Я уже на месте. Десять минут роли не сыграют.
— Да меня всего трясёт, Кацураги-сан! Я ведь дурак! Совсем уже конченный! На пенсию пора! — неожиданно прокричал он.
Таких фраз от нашего инфекциониста я ещё не слышал.
— Окабэ-сан, вы чего? — удивился я.
— Я был уверен, что Дайсукэ Рётаро выздоровел. И последние два дня я посещал его без защитного костюма. В одном лишь медицинском халате. Даже маску не всегда надевал! — заявил он. — А после этого общался с коллегами. Домой ездил! К внуку! А он только-только начал приходить в себя благодаря вашей помощи. У него только прошла ломка… Если у пациента подтвердится рецидив «Фебрис-12», я сделаю себе сэппуку. И я не шучу!
Хотел бы я возразить, но не мог. Это действительно критическая ошибка. И самое обидное, что её допустил блестящий инфекционист, который по опыту и знаниям превосходит даже своего австралийского коллегу Купера Уайта.
— Теперь уже нет смысла корить себя. Пойдёмте скорее в инфекционный бокс, — застёгивая на себе защитный костюм, произнёс я. — Будем надеяться, что всё обойдётся.
Хотя в глубине души я понимал, что шансы у нас крайне малы. Не мог же у Дайсукэ Рётаро возникнуть некроз без явных причин? Разумеется, нет.
Однако я был готов поклясться, что уничтожил все вирусы в его организме. Все до единого. «Молекулярный анализ» не мог упустить из виду дремлющие формы микроорганизмов.
Вот только проблема в том, что «Фебрис-12» ведёт себя не так, как большинство других инфекций. С этой суперинфекцией ещё не сталкивался никто, так что стандартная медицинская и лекарская логика здесь не сработает.
От этой болезни можно ожидать чего угодно.
Мы с Окабэ Акирой прошли в палату, где располагался Дайсукэ Рётаро и тут же чуть не получили по головам летящим металлическим подносом.
— Сколько я ещё буду здесь сидеть⁈ — прокричал фермер. — Я устал! Мне нужно возвращаться в своё село. У меня нет никакой связи. Мне не дают даже с родственниками пообщаться! Это — последнее предупреждение…
Сказав это, пациент громко закашлялся.
А ведь Окабэ говорил, что кашля у него нет. Как бы не так. Это очень плохо. Если его лёгкие вновь подверглись повреждени…
Стоп. «Анализ» не видит изменений в лёгких. Пациент кашляет совсем по другой причине.
— Дайсукэ-сан, — обратился к больному я, — никто вас больше держать не будет, если для этого нет причин. Просто позвольте мне осмотреть вас.
— Да меня регулярно осматривают, а толку-то от этого, Кацураги-сан? Мне всё равно в итоге стало только хуже! До того, как я попал в эту больницу, всё было хорошо. А теперь я и вправду плохо себя чувствую.
