– Нина, ну не здесь же это обсуждать, – с осуждением сказал я. – А угощение – считай это бонусом к билету. Не думаю, что мне понравится смотреть, как ты сглатываешь слюну, пока я ем здешние пирожные, так что это что-то вроде вложения в моё хорошее настроение.
– Да? – в её голосе явно читалось сомнение. – Ну... тогда... тогда возьми на свой вкус.
Мой вкус, я надеялся, её порадовал. Среди прочего я углядел в ярко оформленном прейскуранте некий напиток под названием «Коктейль «Маргарита» за полтора рубля – и немедленно его заказал. Продавщица поморщилась, но быстро смешала нам парочку – безо всяких шейкеров и прочего барахла. В составе этой «Маргариты» было обычное белое вино, что-то сладко-газированное и какой-то ягодный сироп, и я решил, что от такой смеси Нину не развезет на середине сеанса, как могло бы от коварного шампанского или той же водки. Ну и несколько бутербродов с копченой колбасой тоже взял – они уже подвяли, но выглядели съедобно.
Каким-то чудом мы нашли свободный столик, чокнулись – «за знакомство», – и за нехитрым ужином я узнал, что Нина учится аж на третьем курсе, а после окончания своего пищевого института собирается работать на комбинате имени Микояна.
– А ты где работаешь? – после коктейля она пришла в гармонию с миром и перестала сбиваться на «вы».
– В институте одном, вряд ли ты знаешь.
– А занимаешься там чем? Или всё очень секретно?
– Нет, почему же обязательно секретно, – усмехнулся я. – Просто скучно для посторонних. Расчеты, подсчеты, проверки, переделки... Но иначе не выяснить, что такое счастье и что такое смысл жизни.
Цитату из Стругацких Нина не узнала, но глубокомысленно кивнула.
– Понимаю... А билеты откуда?
– Разыгрывали через профсоюз, и мне в кои-то веки повезло, – выдал я подготовленный ответ. – Ни разу даже в моментальную лотерею ничего не выигрывал, а тут такое! Знала бы ты, как на меня наши театралы смотрели. Тройную цену предлагали, но я не сдался.
– Вот как? – на меня посмотрели с недоверием. – А почему один тогда? Обычно сюда только парочки ходят...
Попытка выяснить моё семейное положение была такой откровенной, что я даже слегка растерялся.
– И я так планировал, но судьбе обычно плевать на наши планы, – туманно ответил я. – Или ей вдруг захотелось, чтобы этот спектакль увидела студентка пищевого института Нина.
Девушка снова порозовела – правда, теперь румянец на её щеках был не так хорошо заметен. Она уже отогрелась, да и порция алкоголя, пусть и небольшая, сделала своё дело.
***
– В институте, говоришь, разыгрывали... – прошипела Нина мне в ухо, когда я провел её к нашим местам.
– В институте, – подтвердил я и снова повторил: – Повезло же, говорю, и тройную цену давали. А вообще – не бери в голову. Спектакль-то уже начался...
– Как? – она отчаянно завертела головой. – Шутишь?
– Нисколько. Вон туда посмотри, – и указал на левую стенку зала, рядом с закрытой занавесом сценой.
Там стоял стул, а на стуле сидел невзрачный человек, одетый в черные джинсы и черный свитер. На коленях у человека лежала гитара, и он поглаживал деку, иногда задевая струны – звука в гуле толпы слышно не было, но мы сидели недалеко, и я видел их вибрации. Знакомое лицо с чуть грубоватым профилем и привычной прической с челкой, глаза бегают туда-сюда, вслед за зрителями, которые неспешно заходят в зал и занимают свои места.
Думаю, он и нас с Ниной также проводил взглядом, тут же переключившись на других людей – сегодня в Таганке был аншлаг. Впрочем, последние лет восемь тут всегда был аншлаг.
– Это жемфш...
Я успел закрыть Нине рот до того, как её голос набрал силу.
– Нина, – осуждающе сказал я. – Не стоит вопить на весь зал и портить задумку режиссера и артистов. К тому же у нас на самом деле первый ряд, и мы должны быть идеальными зрителями – так что готовься аплодировать в нужных местах, а в конце – кричать «браво». Это входит в цену билета. Андестенд?
Она кивнула, и я осторожно убрал ладонь, очень надеясь, что ей удастся взять свои эмоции под контроль.
– Извини... я не сдержалась, – повинилась Нина. – Знаешь, сколько я пыталась сюда попасть? На что угодно, на любой спектакль... Я год сюда езжу по вечерам, как заведенная повторяю – «у вас нет лишнего билетика», «у вас нет лишнего билетика». И ничего. Ни у кого нет лишнего билетика... не было, до сегодняшнего дня.
Я улыбнулся.
– Понимаю. Значит, это всё-таки судьба. Знаешь анекдот про лотерею?
– Э. Расскажи.
Анекдот был, разумеется, еврейский, поэтому я его на ходу переделал – Абрама заменил на мужика без национальности, что совершенно не испортило притчу.
– ...Тут на небе появляется бог и говорит: «Нет, мужик, сначала ты мне дай шанс – купи лотерейный билет».
Нина благодарно рассмеялась, а я отметил, что и Высоцкий, который явно услышал мою импровизацию, улыбнулся – правда, одними уголками губ. Наши взгляды на мгновение встретили, а потом актер продолжил следить за зрителями.
– Я всё-таки не верю в судьбу, – сказала Нина, отсмеявшись. – Хотя я рада, что мне повезло... но ты до сих пор не сказал, сколько нужно заплатить за билет.
Её этот вопрос явно беспокоил.
