– Если ты хочешь побеседовать о своем пьянстве, прошу, как обычно, ко мне в контору. Консультация закончена, чай за твой счет.
– Погоди, – сказал Харри. – Вот. – Он повернулся и отставил недопитый стакан с пивом на пустой соседний столик. – Это мой фокус. Я прекращаю запой пол-литровым стаканом пива, который выпиваю за час. Маленький глоток каждые две минуты. Как снотворное. Потом иду домой и со следующего дня трезв как стеклышко. Я хотел поговорить с тобой о нападении на Халворсена.
Эуне помедлил. И опять сел.
– Ужасная история. Мне сообщили подробности.
– И что ты видишь?
– Смутно угадываю, Харри. Смутно угадываю, с трудом. – Эуне оживленно кивнул официантке, которая принесла чай. – Но, как тебе известно, угадываю я хоть и смутно, однако лучше других моих коллег-лоботрясов. А вижу я, во всяком случае, некие сходства между этим нападением и убийством Рагнхильд Гильструп.
– Выкладывай.
– Огромная глубинная ярость, выплеснувшаяся наружу. Насилие, обусловленное сексуальной фрустрацией. Вспышки ярости, типичные для личности в пограничном состоянии.
– Да, только вот эта личность, судя по всему, способна контролировать свою ярость. Так как постаралась не оставить следов на местах преступлений.
– Хорошее замечание. Возможно, мы имеем дело с насильственным преступником, движимым яростью, – или с «лицом, применяющим насилие», как настоятельно рекомендуют их называть дамы-психологи, – который в обычной жизни выглядит вполне уравновешенным, прямо-таки деликатным. Недавно в «Американ джорнал оф сайколеджи» опубликовали статью о таких людях, о тех, кому присуща так называемая slumbering rage[52]. Я называю их доктор Джекилл и мистер Хайд. И когда мистер Хайд пробуждается… – Эуне погрозил указательным пальцем и отпил глоток чаю, – всё, Страшный суд и конец света. Если ярость вырывается наружу, они ее уже не контролируют.
– Не очень-то хорошее качество для профессионального киллера.
– Безусловно. К чему ты клонишь?
– В убийстве Рагнхильд Гильструп и в нападении на Халворсена Станкич выпадает из стиля. Здесь что-то ненормальное. И непохожее на убийство Роберта Карлсена и другие эпизоды, о которых сообщил Европол.
– Яростный и психически лабильный наемный киллер? Н-да. Впрочем, встречаются ведь психически лабильные пилоты и операторы АЭС. Не каждый работает там, где надо бы, понимаешь?
– С чем тебя и поздравляю.
– Вообще-то я вовсе не имел в виду тебя. Ты знаешь, что тебе свойственны кой-какие нарциссические черты, инспектор?
Харри улыбнулся.
– Хочешь рассказать мне, почему стыдишься? – спросил Эуне. – Думаешь, Халворсен пострадал по твоей вине, да?
Харри откашлялся.
– Так или иначе, именно я велел ему охранять Юна Карлсена. И именно я должен был научить его, где в таких случаях надо держать оружие.
Эуне кивнул:
– Стало быть, во всем виноват ты. Как обычно.
Харри отвернулся, обвел взглядом ресторан. Лампы замигали, и немногие посетители, послушно допив пиво, надевали шарфы и шапки. Харри положил на стол сотенную купюру и ногой выдвинул из-под стула сумку.
– Шабаш. До следующего раза, Столе. После Загреба я еще не заходил домой, пойду спать.
Следом за Эуне Харри пошел к двери и все-таки сумел не посмотреть на стакан с остатками пива на столике за спиной.
Собираясь отпереть дверь квартиры, Харри увидел разбитое стекло и громко чертыхнулся. Второй взлом за год. Он отметил, что взломщик заклеил стекло, чтобы не привлекать внимания соседей. Однако не вынес ни стереоустановку, ни телевизор. Понятно, модели-то не этого года. И даже не прошлого. А других ценностей, которые легко сбыть с рук, в квартире не нашлось.
Кто-то трогал бумаги на журнальном столике. Пройдя в ванную, Харри увидел, что в аптечном шкафчике над раковиной тоже кто-то копался, так что нетрудно понять, что здесь орудовал наркоман.
Он несколько удивился, глядя на тарелку на кухонном столе и банки из-под рагу в мусорном ведре под мойкой. Бедолага поел, чтобы утешиться?
Улегшись в постель, он почувствовал, что голова наверняка разболится, но все-таки надеялся заснуть, поскольку действие «лекарства» пока не кончилось. Сквозь щелку в занавесках до самой кровати тянулась полоска лунного света. Он ворочался в ожидании призраков. Слышал, как они шуршат, стало быть, вот-вот явятся. Конечно, это просто пьяная паранойя, но ему чудилось, будто постель пахнет кровью и смертью.
На дверь комнаты совещаний кто-то повесил рождественский венок.
За закрытой дверью подходило к концу заключительное совещание следственной группы.
Харри, потея в тесном темном костюме, стоял перед собравшимися.
– Поскольку и исполнителя, Станкича, и заказчика, Роберта Карлсена, нет в живых, по окончании этого совещания данная следственная группа прекращает работу, – сказал он. – Иначе говоря, большинство из вас в этом году смогут отдохнуть на Рождество. Но я хочу попросить Хагена выделить кого-нибудь из вас для продолжения расследования. Вопросы есть? Да, Туриль?
