– Сюда. Тебя-то оно выдержит. – Потом повернулась к Спасителю и сказала любезным, но непререкаемым тоном, от которого бросало в дрожь ее молодых коллег: – Я пожертвовала своим утром ради визита к вам, позволила не ходить в школу Жеральдине, а почему, сама не понимаю. Наверное, из-за учителя.
– Учителя Жеральдины? – уточнил Спаситель.
– У нее всегда были учительницы, – ответила, не отвечая, мадам Сансон, – а в этом году учитель, месье… Как же его фамилия? Впрочем, неважно. И вот этот месье вызвал меня и сказал… Как же это он сказал?.. Да! «Жеральдина обособляется». Тоже мне, большое дело! «Она не выходит на переменах». И что? Это ее право, не так ли? И что же еще он мне заявил? А, да! «Она всегда сама по себе». То есть он имел в виду, что у нее нет подружек.
Девочка слушала, не сводя глаз с матери. Глаза у нее были большие, черные, блестящие, лицо симпатичное, немного расплывшееся.
– Ты в каком классе? – спросил Спаситель.
– Она в начальной школе, ей десять лет, – ответила мать.
– С половиной, – прибавила девочка, не сводя глаз с матери.
– Половина не считается, – оборвала ее мать.
– Итак, подведем итог, – сказал Спаситель. – Вы пришли сюда вдвоем по просьбе учителя Жеральдины, который обеспокоен тем, что его ученица не общается с одноклассниками.
– Но это так понятно! – воскликнула мадам Сансон. – У Жеральдины была подруга, Ирис, но она переехала. А тут возьми и появись еще этот идиот…
– Идиот?
– Я, конечно, не хочу критиковать преподавателя, но почему надо устраивать истории из-за того, что ребенок не хочет гулять во дворе во время перемены?
– Вы считаете, что это единственная проблема? – мягко поинтересовался Спаситель.
До сих пор мать ни словом не обмолвилась об избыточном весе дочери.
– Нет! – чуть не крикнула мадам Сансон. – ТЕПЕРЬ у нас сплошные проблемы! Она не усваивает уроки, не делает домашние задания. Она НИЧЕГО не понимает из объяснений этого нового учителя!
Так. Значит, Жеральдина заблокировалась от нового учителя и вот теперь, вперившись взглядом в маму, ждала, что та каким-то образом все за нее решит.
– В прошлом году у Жеральдины была подруга и Жеральдина успешно училась? – уточнил Спаситель, стараясь нащупать, что именно стало спусковым крючком.
– Да.
– Она выходила со всеми на перемены?
– Ну конечно! – сердито ответила мадам Сансон.
– Скажи, Жеральдина, какие у тебя в этом году одноклассники? – поинтересовался Спаситель.
И снова мадам Сансон ответила вместо дочери:
– Обычные десятилетки! Кто-то завидует, кто-то издевается.
– Прошу вас, мадам Сансон! Я хотел бы услышать мнение Жеральдины. Будь добра, посмотри на меня, Жеральдина.
Спаситель говорил своим самым теплым, завораживающим голосом. Девочка взглянула на него искоса и покраснела. Она была на самом деле очень хорошенькой.
– Неужели в классе нет никого, с кем бы тебе хотелось бы подружиться? – продолжал настаивать Спаситель.
– Не знаю, – ответила Жеральдина, спрашивая взглядом маму.
– Не будь такой размазней, – одернула ее мать. – И посмотри на месье, раз он тебя просит! Клянусь вам, что в прошлом году она такой не была. Я просто понять не могу, зачем нам было приходить к психологу. Все у нас хорошо… То есть было хорошо, – поправилась она.
И молчание. Тяжелое, как камень.
– Так что же делать? – вдруг растерянно спросила мадам Сансон.
Спаситель знал, что мадам Сансон работает в одном из городских учреждений, и не сомневался, что она человек энергичный, компетентный, уважает правила сама и заставляет уважать их других. И решил, что ему поможет правило, которое он только что изобрел.
– В психотерапии положено первую половину сеанса работать с семьей, а вторую половину с пациентом, то есть с Жеральдиной.
Мадам Сансон отправилась в приемную без малейших возражений. Зато Жеральдина, лишившись возможности смотреть в лицо своей матери, похоже, испытывала настоящие муки. Спаситель, как только дверь за мадам Сансон закрылась, громко вздохнул:
– Нелегко жить, когда тебе десять с половиной. Ты уже не ребенок, но еще и не взрослый.
Его рассуждение было, по существу, вопросом, приглашением начать рассказ, но Жеральдина сидела, опустив глаза, и не пожелала уцепиться за протянутую ей руку. Тогда Спаситель задал конкретный вопрос, на который нельзя было не ответить:
– Как зовут твоего учителя?
– Фабрис. – И прибавила: – Он заставляет меня выходить на перемене.
– Заставляет?
– Говорит, что я должна двигаться.
Учитель, похоже, ранил девочку намеком на ее избыточный вес. Фраза «должна двигаться» могла говорить и об этом.
– Фабрис о тебе заботится, потому что у тебя в этом году нет подружки, – постарался защитить учителя Спаситель.
– Ну уж и заботится, – возразила Жеральдина, передернув плечом.
– Ирис переехала. Тяжелая потеря.
На этот раз Спаситель высказал жалобу, которую не решалась высказать сама Жеральдина.
– Ирис одна меня защищала! – воскликнула девочка, и глаза ее наполнились слезами.
– Защищала во дворе во время перемены.
– Да.
Спаситель протянул девочке коробку с бумажными платками и сказал:
– В классе есть ученики, которые тебя обижают. Ты сказала об этом Фабрису?
