Еще вечерние сумерки не стерли с общественных зданий и дворцов последние отблески заходящего солнца, как во всем городе началось движение, словно перед встречей великих богов, которые должны спуститься с небес на землю. Торговцы раньше обычного, засветло, запирали свои лавки, ремесленники торопливо складывали инструменты, жители города оставляли свои дома, чтобы следовать за торжественной толпой, спешащей по всем улицам по направлению к последнему пристанищу Александра Великого.
Наиболее богатые александрийцы, заплатившие за свои места, усаживались со своими семействами на подмостках, построенных вдоль тротуаров.
Все жители Александрии хотели принять участие в священной церемонии, которой был удостоен их город.
Во дворец Птолемея съезжались важные гости со всех концов громадного государства Александра, чтобы на следующее утро отдать последние почести великому царю. Музыканты у входа во дворец встречали почетных гостей чарующей музыкой.
В большом приемном зале уже были зажжены многочисленные светильники. Гости, предшествуемые рабами, в обязанности которых входило докладывать имена входящих гостей, один за другим появлялись в зале.
Появление сатрапа Карии Азандра произвело немалый эффект. Птолемей с распростертыми объятиями встретил своего могущественного и верного союзника.
– Приветствую тебя, доблестный Азандр. Я счастлив видеть тебя в Александрии. Благодарю за удовольствие, которое доставит твое присутствие на священной для нас всех церемонии. Слышал, что ты завоевал Каппадокию до берегов Понта и присоединил её к Карий. Поздравляю!..
Азандр крепко обнял Птолемея и произнес свое приветствие хозяину с таким тонким соединением собственного достоинства и почтения, что Птолемей, давно не видевший его, с особенным вниманием взглянул в его блестящие черные глаза, энергичное смуглое лицо, отметив в своем верном союзнике, как и в прежние годы, недюжинную личность.
– Да, но ты, Птолемей, намного мудрее нас всех! – этими словами Азандр закончил свое приветствие.
– В чем же заключается по-твоему моя мудрость?
Широкая добродушная улыбка светилась на лице Птолемея.
– В разумном управлении своими землями, в незначительном участии, которое ты до сих пор принимал в войнах, в умении присоединять к Египту территории путем переговоров, без кровопролития. Всё это в короткий срок усилило могущество Египта.
– Я предпочитаю строить, а не разрушать, – был ответ Птолемея. – Потомки упрекнут меня во многом, но никогда не скажут, что я поощрял междуусобные войны, которые превратили многих наших товарищей по оружию в предателей и зверей.
– Ты имеешь в виду убийство Кассандром Олимпиады?
– Не только. И хотя я был во главе оппозиции царскому дому, но с царями так поступать не следует. Тем более, что Олимпиада – мать Александра. Но забудем сегодня о грустном. Мы ведь так давно не виделись!..
Азандр огляделся вокруг.
Яркое пламя многочисленных бронзовых светильников красиво отражалось на инкрустациях золота, перламутра и черепашьих панцирях, которыми были выложены стены и которые дробились на разноцветной мозаике мраморного пола. Вдоль стен стояли удобные кресла и скамьи из резной слоновой кости, на которых лежали мягкие подушки пурпурного цвета с золотой бахромой. Гостям прислуживали красивые юноши в туниках из дорогих тканей.
Среди гостей Азандр заметил Деметрия Фалерского, прибывшего из Афин вместе со знаменитым автором комедий Менандром и несколькими знаменитыми актерами, скульптора Бриаксия и архитектора Дегинократа.
Внезапно подхватив под руку Азандра, Птолемей поспешил вместе с ним навстречу новому гостю, сатрапу Фракии, легендарному Лисимаху.
– Лисимах! – радостно воскликнул Птолемей. – Это прекрасно, что во время кровавых раздоров между ближайшими соратниками Александра мы, те немногие, кто сохранил верность старым друзьям. Искренне рад видеть тебя вновь!..
Боевые товарищи крепко обнялись.
Гости с интересом разглядывали прославленного Лисимаха. Спокойное достоинство его движений было величавым. Выразительный суровый орлиный профиль смягчала ласковая улыбка и задумчивое выражение больших карих глаз.
Лисимах поздравил Птолемея с изяществом убранства его нового дворца.
– Я искренне поклоняюсь красоте, – скромно ответил Птолемей, – и я счастлив, если такой знаток и ценитель, как ты, одобряешь мое жилище. Однако, позвольте представить тебе, Лисимах, и тебе, Азандр, дорогих друзей, ожидавших вас с не меньшим нетерпением, чем я. Нас, к сожалению, остается всё меньше и меньше, как вы можете видеть. Как жаль, что нет среди нас сегодня доблестного Селевка.
Вскоре юноши проводили гостей в отведенные для них покои, так как завтрашний день обещал быть напряженным с самого раннего утра до позднего вечера.
Утомленный многочисленными встречами, Птолемей уединился в своем кабинете, выходящем в сад дворца, где его и разыскал Филокл.
Птолемей внимательно рассматривал новую алебастровую вазу, любовался изображенными на ней изящными фигурками танцовщиц, поворачивал вазу под ярким светом светильника. Поглощенный разглядыванием вазы Птолемей казался совершенно счастливым.
