Слова сына убедили и успокоили отца. Крепка обняв Деметрия, свою надежную поддержку и опору, Антиген снова усадил его на скамью и доверительна произнес то, о чём неустанно думал всё последнее время?
– Наши враги должны быть уничтожены и это необходимо сделать срочно, прежде чем они успеют соединиться. Необходимо немедленно напасть на Птолемея и сокрушить затравленного льва в его логове.
Дни проходили среди приготовлений к походу и за обучением солдат. Антигон собирался напасть на Египет одновременно и с суши, и с моря. К концу лета войско и флот выступили в поход. Это била громадная, хорошо обученная и великолепно вооруженная армия.
Тщетно навархи убеждали Деметрия, что через несколько дней наступит закат плеяд и тогда море будет бурным и недоступным для кораблей, что несколько дней следует переждать в безопасной гавани. Деметрий разбранил навархов, упорно убеждая, что истинный моряк не боится ни ветров, ни волн. Он не имел права задерживаться с отплытием, так как сухопутные войска рассчитывали на его поддержку со стороны моря.
Первые дни море было спокойно. Но когда наступил первый день плеяд, поднялась сильная буря. Свирепая стихия рассеяла мощную флотилию в разные стороны. Многие из тяжело нагруженных орудиями и воинами транспортных судов пошли ко дну и только немногим удалось спастись, вернувшись обратно в гавань Газы. Даже военные корабли с трудом противостояли натиску бушующих волн. Грозила опасность, что корабли разобьются и пойдут ко дну со всем экипажем до последнего человека. Деметрий понимал, что если корабли пристанут к берегу, то окажутся в плену неприятеля и тогда погибель флота будет несомненна, и он отдал приказ удерживать корабли в открытом море. Три триеры со всем экипажем пошли ко дну на его глазах. Измученные и упавшие духом люди предчувствовали неминуемую гибель и не выдержали бы более ни одного дня, если бы буря внезапно не утихла.
Небо прояснилось. Деметрий вздохнул с облегчением, увидев, что вдоль берега раскинулся военный лагерь сухопутной армии под предводительством Антигона.
Поспешно стали собираться рассеянные по морю корабли. После короткой передышки флот, хотя и ослабленный значительными потерями, снова вышел в открытое море, а сухопутное войско прошло три последних дневных перехода по пустыне к восточному рукаву Нила, в двух стадиях от которого оно и расположилось лагерем.
Сразу же после коронации царь Птолемей и царица Вереника отправились в далекое путешествие на юг, к верховьям Нила, чтобы принять присягу от своих подданных. Теперь перед новым всемогущим повелителем древней страны предстали две могучие силы: интересы государства, которые он обязан защищать, и жреческая всемогущая каста, с которой необходимо найти общий язык.
Птолемей торопился постичь тайны, скрываемые в древних храмах, поэтому участие в религиозных церемониях было для него крайне важным.
Путешествие фараона, так стали величать Птолемея египтяне, началось в самое красивее время года, во второй месяц разлива Нила, накануне Праздника Долины.
Праздник Долины был праздникам мертвых, но не праздником печали с плачем и жалобными стенаниями, а праздником радости, посвященном памяти тех, кого люди продолжали любить и после смерти, прославляя их в этот замечательный день. Мертвых почтительно поминали, приносили им жертвы и пировали, собираясь в гробницах или перед усыпальницами.
Этот особо почитаемый египтянами праздник Птолемей по совету Псаметиха решил отпраздновать вместе с египтянами в Фивах, в городе, который много веков назад, в эпоху расцвета фараоновского Египта, был прославленной столицей государства, поражающей своим великолепием.
Празднично одетые горожане восторженно приветствовали прибывшую в их город царскую чету на набережной стовратных Фив.
Глядя на ликующую толпу, кричащую, что фараон – это солнце, которое согревает их землю и их сердца, Птолемей неожиданно подумал, что в нем обитают души прежних великих фараонов, иначе откуда в нем это чувстве чего-то знакомого, что уже было когда-то.
«Прошло всего несколько дней, как я стал царем Египта, а мне кажется, что я здесь, в Египте, сижу на троне великих правителей уже много-много лет», – рассуждал про себя Птолемей.
Он невольно остановился, огляделся кругом и был поражен грандиозностью и величием архитектурных сооружений, возвышающихся перед ним. Они поразили его и Веренику своими колоссальными размерами.
– Запомни, великий Птолемей, – донесся до него голос жреца Псаметиха, – эти храмы строились на века для того, чтобы прославить мощь и величие фараонов, царя Верхнего и Нижнего Египта, родного сына бога Амона-Ра. Чти волю богов, если хочешь получить их благословение, ибо без их помощи мудрое правление на земле невозможно.
