— Поплачь мне еще тут, — уже вовсе не сердито, а так, для острастки проговорил Фрол. — Дааа, не густо у нас сегодня. Ну ничего, было и похуже. Скажи девчонкам — пусть ужин готовят. И на Миранду тоже!
Стриж ушел, а я перевела грустный взгляд на Фрола. Надежда на более-менее приличную жизнь растаяла, как дым.
Пока приходила в себя на куче тряпья — размотала котомку. Достала гримуар и прижала к груди. Казалось, что его страницы еще хранят тепло матушкиных рук, даже боязно открывать.
Фрол оторвался от книги, которую начал читать и спросил:
— Чья это вещь?
— Моя, — вздохнула тяжело, — точнее, матушки моей. Она завещала ее по смерти.
— Ты знаешь — что в ней?
— Пока нет, но думаю, что какие-то рецепты, советы, записи о магии и ее использовании.
Фрол закивал.
— Да, обычно такие дневники ведут ведьмы, как светлые, так и темные, иногда природницы да лекарки.
— Моя матушка была из природниц, наверное. Учила меня слушать лес, наблюдать за лесными жителями.
— Тебе любая информация будет полезна, главное — не торопиться и отрабатывать новый навык до автоматизма.
— Моя матушка так же говорила: «Только не торопись!»
— Мудрая женщина была, очевидно! Да хранят ее боги!
— Еще письма от нее остались. Три — адресованы мне, а четвертое без подписи.
— Не думала их открыть? — спросил Фрол.
— Да все как-то не до этого было. Пожалуй, открою вот это, под номером один.
Разорвала сбоку и вытянула сложенный вдвое листок. Пальцы задрожали, появилось ощущение, что матушка еще жива и сейчас заговорит со мной.
Я вытерла щеки, что стали мокрыми от слез. Эти строки — много значат для меня! Позже я прочту его еще раз, наедине. И заучу каждое слово, что оставила мне матушка в назидание. Единственное, что я могу сделать, чтобы почтить ее память — это исполнить все, о чем она просит.
Еще раз оглядела скудное убранство кабинета Фрола и поняла, что не смогу вот так, как они жить. Воровать и спать на куче грязного тряпья. Нет, я не белоручка и согласна тяжело трудиться ради крыши над головой и куска хлеба. Согласна учиться всем, что предложит жизнь, но только не обману.
Я подняла голову и посмотрела прямо в глаза Фролу.
— Простите меня, дядька Фро, но я не выйду на улицы вместе с вашими ребятами. Боюсь, что эта работа не для меня.
Внутри меня все сжалось. Ждала, что он сейчас раскричится или начнет насмехаться над моими идеалами. Но Фрол удивил.
— Я рад, что ты так решила, Миранда. И честно говоря, не представляю тебя срезающей кошельки. Такая жизнь не для славной девушки вроде тебя, да и дар нужно развивать и беречь. Сегодня заночуешь у нас, а завтра подумаем, чем можно помочь. И на счет работы для тебя разузнаю. Не волнуйся, законной и вполне мирной, — тут же поправился он, предвидя мой вопрос.
— Спасибо вам! Вы — замечательный! — я растроганно прижала руки к груди. Пока мне везло, и по пути попадались неплохие люди. Кроме, конечно, Пьера. По рукам пробежали мурашки отвращения при одном только воспоминании, как он сопел мне в затылок и прижимался.
Фрол снова уткнулся в какую-то потрепанную книженцию, а я взяла в руки матушкин гримуар. Не сказать, чтобы он был очень уж увесистый, как для ведьмовской книги. Может, она начала его недавно вести?
Открыла первую страницу, вторую, пролистала до конца — пусто! Это что за шутки такие? Не могла же я взять не ту книгу??
— Дядька Фоо, а вы не знаете, что с моим гримуаром не так? — решилась оторвать его от чтения.
Он приподнялся со своего места, рассматривая книгу в моих руках.
