Глаза Алека наполнились слезами. За его спиной возникло движение, он почувствовал, как головы присутствующих поворачиваются в его сторону. Он не должен терять самообладания у всех на виду.
Виндсерфинг, разрезающий поверхность воды на просторах залива. Далеко от берега, далеко от той безрадостной реальности, которая стала его жизнью.
Женщина в первом ряду наклонилась, чтобы посмотреть на него. На какое-то мгновение ему показалось, что это Оливия, та докторша, которую он встретил в студии. Он наклонился сам, чтобы разглядеть ее получше, и ощутил некоторое разочарование – женщина оказалась незнакомой.
Завтра суббота. Он пойдет в студию примерно в то время, когда у нее будет очередной урок. Он пригласит ее пообедать вместе с ним. Он наконец задаст ей те вопросы, которые мучили его все эти долгие и одинокие месяцы.
Стекло под кончиками ее пальцев было прохладным. Оливия вела стеклорезом чистую линию по его поверхности, завороженная сменой цветовых бликов на своих руках. Солнечный свет проникал сквозь витражи и падал на рабочий стол фиолетовыми, желто-зелеными и кроваво-красными пятнами. Поначалу это совершенно не давало ей сконцентрироваться на своей работе.
– Вы привыкнете к этому, – сказал Том.
Он был прав. Вскоре она уже испытывала потребность в цветных бликах.
Том дал ей другой стеклорез, с конусной, заполненной маслом ручкой.
– Попробуйте теперь этот инструмент, – сказал он.
Она взяла у него из рук стеклорез и из центра стекла провела идеально прямую линию.
– Вы заметно понаторели, – заметил Том. Она просияла:
– Вы преувеличиваете.
Но она действительно продвинулась в своих занятиях, каждый вечер дома после работы укладывая на кухонный стол стекло. Первое время ей приходилось заставлять себя – ее ждали несколько статей в журнале «Неотложная помощь», которые необходимо было прочитать – но затем это вошло у нее в привычку, и она с нетерпением ждала, когда вернется домой и примется за стекло. Вчера вечером она нарисовала на миллиметровке свой собственный геометрический узор, и сейчас вырезала из кусочков цветного стекла фигуры по этому эскизу.
Она почти закончила разметку третьего элемента, когда появился Алек О'Нейл. Он кивнул Тому и остановил взгляд на ней.
– Я бы хотел поговорить с вами, – сказал он. – У вас найдется немного свободного времени после урока?
Она сняла зеленые защитные очки и посмотрела на часы, хотя на сегодняшний день у нее не было никаких планов.
– Да, – она посмотрела на Алека. Он был одет в вареные джинсы и бледно-голубую тенниску, но в тот момент с ног до головы был залит фиолетовым светом.
– Тогда в двенадцать? – предложил он. – Я буду ждать вас на другой стороне улицы у закусочной.
Он ненадолго исчез в темной комнате и затем ушел, сказав, что они скоро увидятся. Витраж в двери на мгновенье качнулся вслед ему, и Оливия наблюдала, как стена рядом с дверью в темную комнату превратилась сначала из голубой в розовую, а затем снова стала голубой.
Она потянулась за следующим куском стекла – куском, который присмотрела еще в свой первый приход в студию. Он был темно-зеленого цвета с изящной волнистой выработкой.
– Нет, – сказал Том, – только не этот. Это ручная прокатка. Он слишком хрупкий.
– Но он такой красивый. – Она пробежала пальцами по прохладной волнистой поверхности. – Я пока еще ничего не разбила, Том. Можно я попробую?
– Хорошо, – Том неохотно позволил ей положить стекло перед собой на стол. – Но представьте, что этот кусок стекла – Алек, ладно? У него такая хрупкая душа. Я не знаю, о чем он хочет поговорить с вами, но имейте в виду, здесь нужна легкая рука, понятно?
Она посмотрела в темно-голубые глаза Тома.
– Понятно, – она почему-то перешла на шепот. Она снова надела защитные очки и, облизав губы затаив дыхание, аккуратно приставила стеклорез к стеклу. Но, несмотря на ее осторожность, несмотря на легкость прикосновений, стекло разлетелось на кусочки под ее разноцветными пальцами.
Крошечная закусочная была переполнена. Люди в купальных костюмах толпились у стойки, аромат холодного мяса и маринованных огурцов смешивался с запахом нагревшегося на солнце тента. Оливия почувствовала себя чересчур одетой в своей цветастой юбке и зеленой блузке. Она стояла у стены рядом с дверью, пытаясь разглядеть в толпе Алека.
– Доктор Саймон!
Она оглянулась на голос и из-за спины стоявшей рядом женщины увидела Алека за одним из четырех столиков у окна. Оливия протиснулась сквозь толпу. Алек встал и, перегнувшись через столик, выдвинул для нее стул.
– Спасибо, – она села, поймав в окне свое отражение. Ее прямые темные волосы слегка касались плеч, а челка отросла настолько, что ее можно было зачесывать набок. Она вспомнила черно-белую фотографию Энни с широкой улыбкой и мерцающими волосами.
– Здесь много народу, зато быстрое обслуживание, – Алек обернулся в сторону меню, написанного мелом на черной доске, висевшей над стойкой. – Что вы будете есть?
– Индейку с хлебом, – ответила она, – и лимонад.
