Оливия вынула из шкафчика две тарелки. Она пыталась избавиться от чувства неловкости. Доставая столовые приборы и салфетки, она уголком глаза наблюдала, как Алек извлекает из пакета коробочки. На нем были джинсы и рубашка в бело-голубую полоску с короткими рукавами, открывавшими загорелые мускулистые руки, покрытые темными прямыми волосами. От него исходил едва уловимый запах одеколона, а волосы были влажными после душа, или, может быть, после купания в заливе. Он, бесспорно, внес мужское начало в ее дом, а она не могла вспомнить, когда последний раз оставалась наедине с мужчиной, если не считать ее мужа. Что если Пол заедет прямо сейчас? Расставляя на подносе тарелки, она вслушивалась в уличные шумы: не приближается ли его автомобиль. Что если он зайдет и обнаружит, что она принимает у себя мужа Энни О'Нейл?
– Это работа Энни. – Алек коснулся витража с павлиньим пером на окне над раковиной.
– Да, – сказала она. – Я купила его, когда первый раз зашла в студию.
Если Алек понял, что это работа Энни, то Пол, конечно же, тоже это поймет. Ей следует убрать его куда-нибудь, где Пол не увидит его, если зайдет.
– Давайте поедим на террасе, – предложила она, поднимая поднос.
Она провела его через раздвижные стеклянные двери на заднюю крытую террасу, выходящую на залив.
– Замечательно! – воскликнул Алек, выгружая коробочки на стеклянную столешницу. Он выпрямился и, уперев руки в боки, окинул взглядом открывавшийся вид. – Мой дом тоже на заливе.
Оливия села и принялась распечатывать коробочки.
– Я была просто потрясена, когда мы приехали сюда и обнаружили, что можем позволить себе купить нечто подобное – прямо у самой воды. Я почувствовала себя так, как будто обрела наконец жилище близкое мне по духу. – Она печально улыбнулась. – Я была полна оптимизма. Мне казалось, что здесь мы совьем гнездо.
Алек уселся напротив нее.
– Как поживают близнецы? – спросил он.
– Что? – Оливия давно уже не слышала, чтобы кто-нибудь задавал этот вопрос. Она мысленно перенеслась в крошечный домик с одной спальней, в котором выросла, вспомнив, как этот вопрос задавали ее матери, а та что-то бормотала в ответ.
Алек глазами показал на ее живот.
– А, – засмеялась Оливия. – Пожалуйста, Алек, мне не нужно близнецов.
Ее пальцы дрожали, когда она открывала коробку с рисом.
– Вы себя плохо чувствуете, – спросил он, – или это просто от голода?
Он великодушно подсказал ей объяснение ее нервозности, но она отказалась от помощи.
– Когда вы здесь, меня преследует странное ощущение, как будто я делаю что-то не так.
– Вот как?.. – Он застыл, не донеся до тарелки ложку с рисом. – Может быть, мне лучше уйти?
– Нет, – быстро ответила она. – Я просто размышляла, как я объясню своему мужу ваше присутствие здесь, если он вдруг решит сегодня зайти.
Алек пожал плечами и передал ей коробку с рисом.
– Мы скажем ему, что мы – просто два одиноких человека, которые время от времени встречаются, чтобы в очередной раз поговорить о своих потерях. А он часто заходит?
– Почти никогда. – Она положила себе рис на тарелку. – Мне нужно сказать вам о нем кое-что.
– Что именно?
– Ну, прежде всего, вы с ним знакомы. Его зовут Пол Маселли, и он работает в комитете по спасению маяка. Впрочем, когда мы виделись с вами в последний раз, я об этом еще не знала.
Алек положил вилку и уставился на нее.
– Пол? Журналист? Он ваш муж? Господи, я и представить себе не мог, что он может быть вашим мужем.
– Что вы имеете в виду?
– Я представлял себе вашего мужа каким-то… ну, я не знаю, здоровым мускулистым парнем. С темными волосами, небритым, что-то вроде неандертальца, подловатым и недалеким. В общем, достаточно тупым, чтобы оставить такую женщину, как вы.
Оливия засмеялась.
– Пол кажется таким… рассудительным, – продолжал Алек.
– Да, он такой и есть.
– Он очень впечатлительный. Взял интервью у Старой смотрительницы маяка и прислал мне своего рода эссе на тему того, что он узнал. Оно такое… ну, не знаю… трогательное что ли. Просто очаровательное. Я ожидал чего-то интересного, но сухого, понимаете? Чего-то вроде нескольких фрагментов, в которых излагаются те или иные факты. Он очень талантлив.
Она улыбнулась.
– Я знаю.
– Но он такой тихий, погруженный в себя.
– Не всегда. – Однако она вполне могла представить, каким погруженным в себя мог быть Пол рядом с мужем Энни. – И еще кое-что. – Она должна была тщательно взвесить каждое слово, чтобы Алек не смог сложить вместе разрозненные части этой мозаики. – Вы знаете, что именно он написал ту статью об Энни для журнала «Сискейп»?
– Он? А я даже не обратил внимания, как звали того парня. Я знаю, что Энни дала ему несколько интервью… Так это был Пол?
– Да. – Она внутренне напряглась; «Только, пожалуйста, не надо делать выводы».
