Прыжок в омут
Бешенство.
Никогда еще меня так не трясло от бешенства.
Опасаясь смотреть на Моллой из страха сказать лишнего, я гнал машину подальше от школы, подальше от Баллилагина в надежде, что расстояние позволит мне немного остыть.
— Нам надо поговорить.
Моллой права, поговорить действительно надо, только не сейчас.
Сейчас я был не в состоянии слушать ее доводы.
Слушать ее оправдания.
Разговаривать, пока душит злоба, — плохая идея, как ни крути.
Рано или поздно меня перемкнет, и я наговорю ей гадостей. И не важно, что это будет в сердцах: слова, которые сорвутся с моих губ, пулями изрешетят намеченную цель. Сработает тактика самосохранения, заложенная в меня с детства.
Разум назначил мишенью девушку, сидевшую рядом, однако сердце категорически противилось такому решению. Значит, сейчас точно не время устраивать разборки.
— Уверен, что рабочая страховка покроет твое лихачество?
Моллой попыталась отвлечь меня шутливой болтовней.
Не вышло.
— Поверить не могу, что ты получил полноценные права раньше меня.
Поразительное самомнение. Учитывая, что Моллой водит как древняя, полуслепая старуха с заторможенными рефлексами, водительские «корочки» скорее выдадут Шону, чем ей.
— Между прочим, я тоже на тебя злюсь.
Кто бы сомневался. Достаточно вспомнить, какой скандал она закатила на парковке, когда пинала тачку Шейна.
Зарулив на пляж, я заглушил двигатель и, глубоко вздохнув, повернулся к ней.
Моллой уже сидела вполоборота, руки скрещены на груди, губы сжаты.
Светлые волосы струились ей на плечи и ниспадали до локтей.
Она походила на ангела, готового к суровой битве, и это здорово действовало на нервы.
— Не смей так делать, Моллой, — произнес наконец я, убедившись, что худо-бедно могу себя контролировать. — Не смей топать ногами и закатывать истерику перед всей школой, когда я общаюсь с кем-то, кто тебе не нравится.
Привалившись спиной к пассажирской дверце, Моллой угрюмо покосилась на меня, но промолчала.
Даже с надутой физиономией она выглядела безумно сексуально. Сложно сказать, чего мне хотелось больше — устроить ей взбучку или завалить прямо в машине.
— Серьезно. Будь на твоем месте любая другая, я бы не сидел тут, не выяснял отношения, а послал бы ее еще в школе.
— Только я — не любая другая, — фыркнула Моллой. — Заруби это на носу.
— Ты жестко накосячила.
— Нет, накосячил ты.
— Связываться с Холландом себе дороже. Чем ты вообще думала, когда пинала его тачку?
— Со мной тоже. А чем думал ты, когда в эту тачку залезал?
— Я могу общаться, с кем захочу.
— С теми, кто толкает наркоту, не можешь.
— Я же сказал, что чист.
— Знаю, но зачем лишний раз рисковать?
— Прекращай мне указывать, Моллой.
— Даже если это ради твоего же блага?
— Именно. Ты мне не хозяйка.
— Ошибаешься.
— Нет, Моллой, — сердито выдохнул я. — Ошибаешься ты.
Она смерила меня свирепым взглядом:
— Но ведь ты здесь, со мной.
— Потому что кое-кто психанул.
— А кое-кто помчался меня утешать.
Я злобно сощурился:
— Моллой.
Она отзеркалила мой жест:
— Джоуи.
Я сокрушенно покачал головой:
— Если раньше в школе тупо сплетничали, после сегодняшнего концерта все в курсе, что мы мутим.
— Вот и прекрасно! — (Очередной стервозный взгляд.) — Лично мне стыдиться нечего. А тебе?
Я сердито зыркнул на нее:
— Мне тем более.
— Отлично. Рада, что мы все прояснили.
— Не понимаю, что я тут делаю. — Я всплеснул руками. — Хоть убей, не понимаю.
— Ты здесь по той же причине, что и я, придурок! — огрызнулась Моллой, а ее следующая фраза буквально лишила меня дара речи. — Ты любишь ту, которая сейчас таращится на тебя, не меньше, чем она тебя.
— Никого я не люблю, — срывающимся голосом возразил я. — Серьезно, Моллой. Я тебя не люблю.
— Кого ты лечишь! — Ей хватило наглости закатить глаза. — Ты любишь меня до блевоты.
— Не до хрена на себя берешь, Моллой? — рявкнул я, пасуя перед блондинкой, которая перелезла через коробку передач и плюхнулась мне на колени. — Ты даже не представляешь, что творится у меня в голове.
— В твоей голове творюсь я. — Оседлав мои бедра, она стянула с себя школьный джемпер. — Вчера, сегодня, завтра, всегда.
— Трахай мозги кому-нибудь другому, — услышал я собственный голос, а руки уже стаскивали джемпер.
Моллой принялась расстегивать блузку, и я даже не пытался отвести взгляд от соблазнительного розового кружевного лифчика, поддерживающего внушительные сиськи.
— Боже!.. — простонал я.
Член моментально напрягся до боли.
— Скажи. — Избавившись от блузки, Моллой завела руку за спину, к застежке, а после лукаво улыбнулась и положила ладонь мне на грудь. — Скажи мне то, что я хочу услышать.
— Не дождешься. — Я обнял ее за талию, рывком привлек к себе и расстегнул лифчик. — Потому что это неправда.
— Нет, просто ты боишься. — Моллой легонько поцеловала меня в уголок рта, медленно спустила с плеч бретельки, и лифчик полетел на пол. — Боишься, потому что ты... — Она провела кончиком языка по моей нижней губе и шепнула: — Девчонка.
