— Не подведи, мелкий, не подведи, — с надеждой шептал я, поднимая карапуза с горшка, дабы удостовериться в правдивости его слов. — Хвала небесам, народ. Он реально посрал! — оскалился я, обуреваемый гордостью пополам с восторгом. — Жизнь прекрасна.
— О господи, — покачал головой Тайг. — Если ты так радуешься полному горшку, тебе надо почаще выбираться из дома. Не боишься помереть от счастья при виде парочки...
— Только посмей! — пригрозил я, отрывая кусок туалетной бумаги. — Молодец, Шонни-бу. В следующий раз будем учиться вытирать жопу.
— Удачи, — съязвил Тайг.
— Надо говорить «ягод-ницы», — вклинился Олли. — Так сказала учительница.
— Твою налево, — буркнул я.
Тайг прав.
Нужно срочно валить.
В кармане запиликал телефон. На сей раз никакие увещевания мне не требовались. Даже не читая последнее сообщение Моллой, я быстро набрал ответ.
Джоуи: Говоришь, фестиваль в выходные? Едем.
Летние страсти:
мне набили татушку
Зачем только Джоуи согласился тащиться со мной в пятницу на этот гребаный фестиваль в Трали!
Прояви он твердость, мы бы не очутились спустя два дня в этой дыре под названием «придорожный мотель» где-то на задворках Керри. Без гроша в кармане, зато с чудовищным похмельем после пойла, от которого даже у самого здорового человека начнется цирроз.
Короче, мы были в полной заднице, утешало только то, что во всем виноват Джоуи.
Поразительно ведомый товарищ!
— По-моему, я поссал чистой водкой, — объявил Джоуи в воскресенье утром, вывалившись из ванной обратно в номер. — Без шуток. — Стоя в одних боксерах, он растер предплечья и рухнул на кровать. — Из меня лилось минуты две, и пахло оно ни разу ни мочой, а тем, что мы вылакали накануне.
— Очень сексуально, — промурлыкала я, забираясь к нему под бок. — Погоди-ка. — Я резко села и в ужасе уставилась на чернильные буквы у него на груди. — Это еще что за хрень?
— Где?
— Здесь! — Я ткнула пальцем в участок кожи примерно на уровне сердца, где курсивом было выбито: ИФА.
— Ну и чего там? — лениво протянул Джоуи.
— Ты хоть удосужился глянуть в зеркало или тупо любовался своей струей, рекордсмен недобитый?!
— В смысле?
— Сам посмотри, — процедила я и от волнения закусила кулак.
Совершенно осоловелый, Джоуи приподнялся на локтях, скосил глаза на грудь и с глухим стоном повалился обратно на подушку.
— Ни хера не помню, чем мы занимались последние два дня, но одно я знаю точно:
— Ничего подобного! — возмутилась я, хотя после беспросветной пьянки память отшибло начисто.
— Гребаный шатер с хиппи, — ворчал Джоуи. — Ты затащила меня туда и потребовала набить нам парные татухи.
— Реально?
— Ага.
— А по итогу заклеймили тебя одного, моя ты сучка, — захихикала я, шлепнув ладонью по чувствительному участку. — Не повезло.
— Не спеши с выводами, — буркнул Джоуи, отпихивая меня и заслоняясь рукой. — Сначала глянь на свою задницу.
— В смысле?
— Я у тебя на жопе, — прохрипел Джоуи.
— Ты гонишь!
— Не-а. — Он протяжно зевнул. — Ты у меня на сердце, я у тебя на заднице.
— Ой, да хорош! — фыркнула я, сощурившись. — Вообще не смешно.
— Теперь ты моя, Моллой, — изобразил Джоуи мой голос. — Не повезло.
Скатившись с кровати, я доковыляла до зеркала на двери ванной и бесстыдно стянула трусы.
— О боги! — взвизгнула я при виде чернильных букв ДЖОУИ, заключенных в алое сердечко на правой ягодице. — Твое имя у меня на заднице!
— Ну а я о чем, — борясь с зевотой, парировал Джоуи. — Моя ты сучка.
— У меня месячные, придурок!
— Какие ко мне претензии? — глухо отозвался он из-под подушки. — Предъявляй матери-природе.
— Какие претензии? Ты должен был меня остановить! — выдавила я, потрясенно разглядывая воспаленную ягодицу. — Мамочки, даже не знаю, что хуже, — причитала я, отдирая защитную пленку. — Сам факт, что у меня на заднице красуется имя моего парня, или что у меня всю дорогу болталась нитка от тампона!
— Обезболивающее есть? — донесся до меня трепетный, заботливый ответ. — Башка раскалывается.
— Плевать на твою башку! — взвыла я, судорожно размахивая руками. — Куда ты смотрел? — Я покачала головой и всхлипнула. — Отец меня убьет.
— С чего бы? — безмятежно откликнулся Джоуи, развалившись на матрасе в позе морской звезды. — У Тони есть привычка регулярно осматривать твои булки?
Дорога домой
— Ты пропустил поворот.
— Не пропустил.
— А я говорю: пропустил.
— Хочешь сесть за руль?
— Нет.
— Тогда заткнись!
— Ты меня обидел! — возмущенно ахнула Моллой.
Я молча пожал плечами.
— Извинись.
— Нет.
Она скрестила руки на груди и насупилась:
— Проси прощения.
— Не дождешься, — засмеялся я.
— Хочу услышать твои извинения.
— А я хочу миллион евро, — веселился я. — Как только найду чемодан с баблом, тут же извинюсь.
Моллой свирепо уставилась на меня, но постепенно ее взгляд смягчился.
— По-твоему, я истеричка?
— Нет, когда спишь носом к стенке.
Она снова рассвирепела:
— Проси прощения. Дважды!
У нее запиликал телефон, и Моллой быстро ответила на звонок.
— Привет, папа. Твоя любимая дочурка на проводе.
Я закатил глаза и сосредоточился на дороге, пока Моллой трепалась с отцом.
