Ладно, хорошего понемножку. Нехотя оторвавшись от теплого полированного бока, я разорвала прямую подпитку (в тех местах, которыми я прижималась к алтарю, в меня щедро втекала накопленная камнем энергия, наполняя потрепанный резерв). Покрутила головой, выискивая среди пестроцветья драконьих макушек нужную — и не нашла.
Смылся.
Ну ничего, я не гордая, я и до его покоев прогуляюсь.
Вот только отдохну… Сцедив в ладонь зевок, я переориентировалась, и спикировала на новую цель:
— Целительница Маргрит, можно, я рядом с ректором Эйнаром побуду? Вдруг ему что-нибудь понадобится?
Та только рукой махнула — знаю я, что ты надеешься, ему понадобится!
Я сочла это согласием, и пристроилась за носилками, везущими ректора в его комнату.
Человеку после такой трепки приходить в себя пришлось бы суток двое, но драконы — зверюшки живучие. Ставлю на то, что он очнется часов через пять.
Он очнулся через два.
— Эйнар, скажи, а как можно принудить дракона к чему-то, чего он не желает, силой? — спросила я, глядя в ясные янтарные глаза.
Глупость, конечно, брякнула — но облегчение от того, что Эйнар очнулся, и взгляд у него хороший, осознанный, и значит, самого страшного не случилось и уже не случится, а все остальное требует только сил и терпения, было слишком велико. Я ждала этого взгляда — чистого, осмысленного — долгие два часа, перебирая возможные варианты и думая, что из имеющегося в моем арсенале можно противопоставить вероятным осложнениям, и теперь нуждалась в передышке.
В возможности несколько минут не говорить и не думать о важном и серьезном.
— Не знаю, что ты задумала, но выкинь это из головы, — проворчал дракон, не отрывая взгляда от моих глаз. — Это невозможно.
Его взгляд, внимательный, словно бы ощупывающий, переместился ниже, обежал меня целиком, с головы до ног, будто убеждаясь, что я цела и в порядке — хотя со мной-то что могло случиться, я же не дракон в поиске приключений на чешуйчатую шкуру! — и с облегчением вернулся к лицу.
Меня еще никогда в жизни вот так не целовали взглядом.
— Не говори "Невозможно!" человеку, предок которого совершил плотское насилие над драконом, — мрачно отозвалась я, пряча внезапное смущение, и всё еще пытаясь осмыслить впечатляющее откровение о своих корнях.
Судя по ошарашенному молчанию ректора, он тоже был впечатлен. Действительно, впечатлен.
— Эйнар, когда всё закончится, я найду эту Весну, спрошу ее об этом! Пусть она меня испепелит, но я должна знать — как!
Ректор хмыкнул.
— В каких целях? — невозмутимо поинтересовался он, поднимая руку и разглядывая повязку на кисти. — В практических?
Я смутилась еще больше и выпалила, задирая нос и стараясь не прятать глаза:
— В познавательных!
— А, — глубокомысленно кивнул дракон. — В познавательных это хорошо, ученье — свет! А то я просто хотел тебе намекнуть, что в таких играх мужчины предпочитают лидирующую роль. Ну так, на всякий случай. Мало ли… от вас, высших темных, как выяснилось, всего можно ожидать.
Дракон все же был бит. Но, учитывая его состояние, — очень нежно!
К наставнику Алвису я постучалась уже поздним вечером, после того, как Эйнар снова провалился в целительную дрему, и я решилась его оставить.
Накопившаяся масса вопросов была близка к критической, пытаться допрашивать ректора занятие бесполезное, да и жалко его терзать, его и без меня здорово погрызли, но в наличии имелся еще собрат-темный, и вот его я как раз и собиралась загнать в угол, и, надавив статусом наблюдателя, вытрясти нужные ответы.
Черный дракон открыл на мой стук сразу, как будто ждал — и я уставилась на него, презрев правила приличия.
Интересно, и как я не увидела этого сразу?
Дракон, ничуть не смущаясь, оперся плечом о дверной косяк, позволяя мне себя разглядывать.
Черные волосы — у драконов цвет волос и окрас чешуи всегда совпадает. Смуглая кожа, распространенная среди крылатых, очень темные глаза. Фигура, чуть более сухощавая, чем у того же Эйнара, но всё равно, достаточно массивная… Если сравнивать с привычными мне, конечно.
Излом бровей очень характерный, и линия переносицы, и узнаваемая линия подбородка, а вот рисунок губ незнакомый, и скулы тоже сбивают с толку, но все равно — это мелочи.
Стоило только разок как следует приглядеться — и всё становится очевидным.
Он прислонился к косяку — пальцы зацеплены за ремень, одна нога заведена за другую… Ни малейшего напряжения в нем не ощущалось, поза существа, у которого нет абсолютно никаких срочных дел. Дракон терпеливо переносил мой осмотр, расслабленный и вальяжный, и ждал вопросов.
Но задала я все же не тот вопрос, что вертелся на кончике языка:
— И как вы двое умудрились не уберечь ректора?
Наставник по темной магии хмыкнул, и принял более прямостоячее положение:
— Вы спрашиваете, как наблюдатель от темных магов, адептка Тереса?
— Нет, это я спрашиваю как частное лицо, — честно созналась я, — А как наблюдатель я спрошу, как эта тварь вообще умудрилась навредить взрослому, настороженному дракону?
