Птица била крыльями, норовя взмыть вверх и швырнуть его о землю, но Пенек… Пенек не пускал! Он висел, цепкий, как клещ, обхватив Мать Птиц за лапы, и тянул, тянул. Громадный клюв ударил вниз… Пенек чудом качнулся в сторону, спасая голову, но клюв вонзился в плечо. Брызнула кровь, Птица раз, второй, третий вонзила в парня клюв, выдирая куски мяса… Он кричал, кричал, кричал… и не отпускал!
– Убегай, Ирка!
Он не кричал «улетай», он, точно знавший, что Ирка может летать, он кричал «беги» и держал Мать Птиц, единственную, кто мог догнать Ирку, если та перекинется и взмоет прочь от поляны. Пенек научился обманывать врагов! И Пенек жертвовал собой ради Ирки. Здесь. Сейчас.
– Хватит, – сказала Ирка. Яростно вопящая Птица огрела Пенька громадным крылом по голове… – Хватит, я сказала! Уберите от него свою бешеную курицу! Я выхожу.
Безвольным мешком Пенек свалился у костра, свернулся клубком, прижимая руки к изодранной в клочья груди. Темная кровь медленно расплывалась по земле, поблескивая в отсветах костра. Лицо его стремительно бледнело, так что веснушки проступали яркими, болезненными, как язвы, пятнами. Ирка шагнула через край защитного круга. Бурление высохшей листвы у ее ног опало и стихло. Подскочивший Кот положил когтистую лапу ей на плечо, точно боялся, что она сбежит. Ирка очень холодно поглядела на него и негромко сказала:
– Сначала я его перевяжу. Вы же не заставите меня бросить его тут, истекая кровью?
– Пусти ее, слышь, Кошак. – пробурчал Волк, одинаково мрачно глядя на Ирку и на своих товарищей. Кот звучно фыркнул:
– Меньше с ней цацкайтесь, она нам еще доставит хлопот… – но плечо выпустил. Олень и вновь прибывший Кабан аккуратно разошлись по поляне, отрезая Ирке дорогу к бегству.
Ирка опустилась рядом с Пеньком на колени, подтягивая к себе сумку. Насторожившийся Старший Кот мгновенно оказался рядом, но Ирка только окинула его презрительным взглядом, вытаскивая бутылку перекиси и стерильный бинт. Меньше всего она предполагала, что эта походная аптечка будет нужна ей так часто! Глубокие разрезы покрывали грудь Пенька, будто его кромсали тупой пилой, кожа висела клочьями. Длинные сомкнутые ресницы лежали на побледневшем лице предсмертными тенями.
«Тут не перекись – тут шить надо! Но я же не умею! – подумала Ирка. – Сюда бы Горпыну… а еще лучше – реанимационную бригаду, вроде той, что Айта спасала!» – Ирка забормотала заговор на затворение крови.
– Молча-ать! – скорее провизжал, чем промяукал Кот.
– Я должна остановить кровь… – начала Ирка.
– Попробуй только еще колдовать – и я заткну тебе рот! – прошипел Старший Кот. – Мы знаем уже, на что ты способна!
Ирка поглядела на него с отчаянием, повернулась к Пеньку и со слезами в голосе прошептала:
– Мне… мне придется прижечь твои раны! Потерпи, Пенечек, миленький! – И она протянула к костру веточку…
Ресницы парня дрогнули – обычно блеклые и невыразительные, глаза его сейчас были полны невозможной, пугающей глубины.
– Я не Пенек! – запрокидывая голову от невыносимой боли, простонал он. – Это ты бревно-бревном… Почему не уле… не убежала? Убегай!
– Ну куда же я побегу… – укоризненно сказала Ирка, воткнула ветку в костер и сильно поворошила прогоревшие угли. Черный фонтан золы взмыл над пламенем костра – и ринулся Коту прямо в нос. Громадный Кот чихнул – так оглушительно, что пламя испуганно прижалось к земле, а новый вихрь золы закружил по поляне, забиваясь в чуткие носы Старших Зверей, налипая на шерсть и перья.
– Ты что делаешь, кот дурной, март нынче, что ли? – отчаянно чихая, провыл Волк.
– Я сторожу принадлежащую Повелителю ведьму, пока ты греешь у костра свой облезлый хвост! – надменно промяукал Кот, облизывая покрытые золой усы.
– Ведьму он сторожит – а она не бежит! – ощерился Волк. – Умеете вы, коты, устраиваться! Делать ничего не делаешь, зато хвост трубой и на морде озабоченность: я ве-едьму сторожу!
– Молчи, волк! – вдруг пронзительно заверещал Заяц и замер, сведя глаза в кучку, словно пытался рассмотреть себя – это я такое сказал? Но его словно распирало изнутри, и слова рвались из горла. – Вы, волки, всегда… Волк
– Заинька, тебе что, мозг в ушки ударил? – ласково поинтересовался Волк.
– Не нравятся ушастые? Может, тебя и рогатые не устраивают? А копытом в лоб? – предложил Олень.
– А зубами в ляжку? – выдвинул встречное предложение Волк.
– Мужики, мужики, вы чего? – растерянно поинтересовался оставшийся вдалеке от костра Кабан.
Мать Птиц спикировала сверху и вцепилась ему когтями в загривок:
– Я тебе не мужик! – в яростном клекоте с трудом угадывались слова. – А ты свинья!
– За свинью ответишь! Хоть и не мужик… – пропыхтел Кабан, изворачиваясь, и всаживая клык Птице в ногу. С пронзительным воплем Птица выпустила его, могучая туша рухнула прямо в костер, прибивая пламя. Остро запахло паленой щетиной и взвился новый клуб золы.
– Шашлык делать будем – на шампуриках! – из кустов тяжеловесным галопом вылетел Супережик и всадил свои колючки Кабану в бок.
