– Скорее, – сквозь зубы пробормотал Тавин, и она увидела, как в его глазах лопаются красным цветком сосуды. – Завалите их, свяжите, что угодно… скорее.
Сердце уже стучало у нее в ушах.
Жасимир бросился ползком через лесок. Фу опередила его.
Она налетела на Виимо, повалила ее на песок. Яростный крик заглушил рычание моря. Фу раздирала, царапала, покрывала градом ударов всю плоть кожемаги, какая попадалась на глаза. У нее уже были разбиты костяшки пальцев, но она не обращала на них внимания, выплевывая проклятие за проклятием вместе с кровью и болью, пока Жасимир не оттащил ее.
В жизни ей мало приходилось драться. Драки она преодолевала с помощью зубов трупов. Она не была особо одаренным бойцом, поскольку это не было условием долгой жизни Вороны.
Однако она обнаружила, что бить того, кто не может дать тебе сдачи, безжалостно легко. Видимо, поэтому драки так нравились другим кастам.
– Не совсем то, что я думал, но почти. – Тавин ткнул Виимо мордой в песок, пригвоздив коленом. Жасимир бросил ему кусок пеньковой веревки, взятой у другого преследователя, лежавшего рядом связанным и без сознания.
– Виимо, давненько не виделись!
– Чтоб ты лошадиным дерьмом подавился, ублюдок, – огрызнулась та.
Вся ее физиономия была в царапинах.
Фу запрокинула голову Виимо, ухватив за светлые кудри.
– Скольких Ворон ты убила?
Виимо насупилась.
– За сегодня? За прошлый год? Выражайся поконкретнее.
– Фу сохранила тебе оба глаза, – мягко заметил Тавин. – При сложившихся обстоятельствах я уверен, что она передумает, если ты не начнешь разговаривать.
Виимо только фыркнула на него.
– Кишка тонка, Соколенок. А если нет, то нет у тебя и времени. Через сколько, как ты думаешь, Клокшелом примчит на ваши…
– Тогда ближе к делу. – Фу отпустила ее и сорвала со связки зуб. Журавлиные чары ответили ей: древний судья, чей праведный гнев резонировал с собственной яростью Фу, готовый заставить правду Виимо зазвенеть, как колокольчик. – Посади ее.
Тавин поднял Виимо, поставив на колени. Лицо кожемаги передернуло, когда она заметила зуб.
– Мошенница…
– Сколько Ворон выжили после вчерашней засады? – спросила Фу.
Стервятница сперва сопротивлялась, глаза ее пылали, губы кривились. Однако журавлиное наследное право честности не признать было нельзя, да и Фу бы не позволила, так что правда просочилась сквозь стиснутые зубы Виимо:
– Десять. Не считая твоего мертвого мальчишки-предателя, конечно.
Сердце Фу ушло в пятки. Она потеряла одну Ворону.
– Должно быть одиннадцать. Кто… кто умер?
– Мертвые боги, почем мне знать! – пожала плечами кожемага. – Но скоро их будет девять. Одну скормят волкам.
– Кого? – голос Фу прозвучал звонче, чем ей хотелось бы. Журавлиный зуб выскользнул. – Она ранена?
Виимо наградила Фу недоверчивым взглядом.
– Нет, тоскует по родине. – Фу сжала зуб сильнее, и Виимо поморщилась. – Разумеется, она ранена. Самая старая из твоих, словила слишком много стрел от нас на мосту. Воду пьет, но жить ей осталось не больше недели.
– …принесли ей воды? – спросил Тавин откуда-то издалека.
Кожемага отвернулась.
– Ага. Кому нужна мертвая заложница?
Фу выронила журавлиный зуб, но снова его подхватила.
– Зачем брать моих родичей в заложники? – потребовала она ответа.
Виимо ухмыльнулась разбитыми в кровь губами.
– Ты та девчонка, у которой все зубы. А мы уже имели беседу с одним вороньим вожачком. Может быть, договоримся и с тобой.
Тавин потянулся к ее локтю, но остановился.
– Фу…
Она не обратила на него внимания.
– Что вы наобещали Подлецу?
Виимо покачала головой.
– Тебе это не нужно, вожачок. Помоги мне вернуть этих мальчишек и…
Кожемага выкрутилась из зубной хватки. Фу навалилась на нее со всей ненавистью в своих костях.
– Что вы ему пообещали?
– Он больше не хотел быть Вороной. – Слова вылетали из Виимо с тяжелым хрипом. – Один из наших разведчиков поймал его несколько ночей назад. Пообещал, что его пощадят, что ему больше не придется сжигать трупы, иметь дело с Олеандрами. Ему только нужно сдать принца, и мы забудем, что он был Вороной.
В воцарившейся тишине зуб журавлиного чародея выпал из руки Фу. Какое-то время она слышала лишь шум моря да крики чаек, паривших над головой.
Виимо сплюнула в песок сгусток крови.
– Похоже, теперь, сдохнув, он перестал быть Вороной.
Фу втянула в себя воздух. Потянулась к мечу Па.
– Погоди. – Тавин вскинул руку.
Она вздрогнула.
То была привычка, старая, как ее кости. Сокол был Соколом, и она подскакивала от любого резкого движения. Даже если до этого он говорил, что извиняется.
Даже если это был тот, кто смотрел на нее сейчас в ужасе, поскольку впервые понял, что это значит.
Он сглотнул.
– Пожалуйста… просто… продолжай использовать зуб. Если можешь. Нам нужно знать больше.
В ответ Фу сумела только натянуто кивнуть. Зуб снова зажужжал для нее.
– Куда, как ты думаешь, мы идем? – задал вопрос Жасимир.
