Спасти Кэрол полностью

Еще одна птица с синим брюшком села на корзину для мусора.

– Не успеет второй человек отправиться туда, как калека уже будет здесь, – проговорила Лафайетт. – Мой вам совет: уезжайте домой, не светитесь тут. Вы будете нанимать все новых и новых людей, а потом – раз, и кое-кто, кого вы совсем не хотите видеть, уже стучит в вашу дверь. Никогда не знаешь, кому до тебя окажется дело.

– Что вы хотите сказать?

– А что тут еще скажешь?

Дуайт посмотрел назад, к выходу из переулка. Птички, похоже, нервничали, подумал он.

Спрячь свою жену!

– Мне нужно знать, что Мокси мертв.

– Вы узнаете, как только все произойдет.

– Мне нужен кто-то, кто проследит за калекой.

Лафайетт глубоко вздохнула и медленно выдохнула.

– Я объясню вам, что, как мне кажется, вы должны сейчас сделать, – проговорила она, медленно и четко произнося слова, – а потом вы скажете, в чем я могу вам услужить. Я думаю, вам следует отправиться домой и предаться горю. Уезжайте. Удостоверьтесь, что дома все нормально, что для похорон все приготовлено. Разделите горе и печаль с друзьями и семьей и забудьте про калеку и про Мокси. Вам предстоит предать земле тело своей жены, и сделать это так, как делают все добрые люди. И ждите. А если Мокси появится здесь живым и невредимым, вот тогда мы и подумаем о том, чтобы нанять кого-то другого. Вы плохо понимаете человека, которому платите. Он работает без проволочек, и иногда – совсем не ради платы. А вдруг он уже подъезжает к Хэрроуз и в качестве доказательства у него на руках кровь вашего Мокси? А если вы пошлете кого-нибудь, чтобы проверить, насколько хорошо он справляется, он может и разозлиться. На кого? На вас. Вы что, хотите, чтобы эта птичка села вам на голову? Такие люди не любят, чтобы за ними следили. И когда он приедет доложить вам, что ваш заказ выполнен, он может выполнить еще один – уже для себя.

– Не нужно мне угрожать, Лафайетт!

– А это не угроза, Эверс. Это Большая дорога.

На мусорную корзину села еще одна птичка и принялась клевать первых двух.

Дуайта они вывели из себя.

– Чертовы отродья! – прорычал он.

Лафайетт рассмеялась.

– Я хочу, чтобы кто-нибудь проследил за Смоком, – сказал Дуайт.

Лафайетт кивнула:

– Считайте, что это уже сделано.

– Кто у вас на уме?

– Есть один человечек.

– Кто он?

– Это не важно, Эверс, но такой человечек есть. Он проследит за Горючкой Смоком и обо всем вам доложит. Что вам еще нужно знать?

Дуайт почувствовал, что его пробирает дрожь, и вновь надел пальто.

– Но только помните о том, что я вам сказала, – покачала головой Лафайетт. – Смоку все это не понравится.

– Мне плевать, что понравится или не понравится этому уроду. Он работает на меня.

Подняв с земли камень, он бросил его в сидящих на корзине птиц, но промахнулся. Птицы проследили, как камень ударился о кирпичную стену таверны и упал на землю, и продолжили постукивать клювами по проволоке.

Дуайт ждал, что Лафайетт скажет ему что-нибудь еще, что поколеблет его уверенность в том, что он все рассчитал правильно, но, когда он повернулся, чтобы посмотреть в лицо своей собеседнице, то увидел, как ее неприбранные космы исчезают за углом таверны.

– Вот и хорошо, – сказал Дуайт, словно исчезновение Лафайетт само по себе каким-то образом подтвердило правильность его решения. Колесики вращаются в нужном направлении. Кое-кто проследит за Смоком. Смок настигнет Мокси. И Мокси умрет.

Простая цепочка. Одно звено цепляется за другое. Никаких сложностей.

– Мокси умрет, – произнес он, выходя из переулка. Мимо шла какая-то женщина. Дуайт пропустил ее, но ему показалось, что она слышала его слова. Глядя ей в спину, он подумал: а вдруг по его словам она восстанавливает всю цепочку его поступков? Да нет, вряд ли. Хотя какая-то она нервная! Ну и что? Нынче весь мир трясет.

Но только не Лафайетт. Та заранее знала, что Дуайт попросит послать кого-нибудь, чтобы проследить за Горючкой. Ну что ж, пусть Дуайт думает, что все нити в его руках. Пусть верит, что он что-то значит. Но, так или иначе, Лафайетт не собиралась нанимать для слежки за Смоком кого-нибудь, столь же безумного, как сам Смок. Ни в коем разе. Но она уже дала знать кое-кому на Большой дороге, использовав каналы связи, известные ей не хуже, чем ведьмам – содержимое их варева. Кое-кого она все же наняла. Но за этим человеком не нужно следить. Он сам проследит за кем следует.

Целых девять лет Мокси не видел своего давнего приятеля по верховым вылазкам, но годы не имели никакого значения. Джефферсон словно завяз во времени, и Мокси не был бы удивлен, если бы обнаружил, что тот вообще не заметил, сколько лет прошло с их последней встречи.

Лошадь устала. Это было выносливое животное, но годы брали свое. Таких долгих поездок Мокси не предпринимал с тех пор, как осел в Макатуне. Дорога была непростой, а на крутых подъемах лошадь просто задыхалась. Порой Мокси подумывал: ну что ж, падет – так тому и быть! Но лошадь исправно тянула свою нелегкую лямку, и Мокси решил, что недолгая остановка у Джефферсона сослужит им обоим добрую службу.