Они так и делали, беря у природы только то, что нужно, и потому, наверное, она им благоволила. Никто не замёрз, не голодал, раненые потихоньку шли на поправку, а больных… за всё время Демин не слышал ни разу, чтобы хоть кто-то кашлянул, а ведь не май месяц, зима! Настоящая, без дураков… И тем не менее переносится она не в пример легче, чем в мегаполисе двадцать первого века.
Но устали люди, устали кони, даже техника, и та начала вызывать у Воднева озабоченность. Он вскрыл бронированный кожух «Урана» и с задумчивым видом копался во внутренностях агрегата. Казалось, ничего больше не интересовало техника группы, кроме умных железок, и не смущало даже то, что приходилось работать голыми руками на морозе.
«Мне бы его заботы», – думал Демин, раздавая очередную порцию указаний сгрудившимся в походном шатре сотникам.
Не ошиблись аналитики в своих прогнозах, когда рассказывали об окруженцах. Дружина стремительно росла, подобно снежному кому. Откуда ни возьмись – из леса, редких деревушек, загадочных схронов – появлялись всё новые и новые ратники. Большинству надоело убегать и прятаться, многие просто горели желанием отомстить за погибших товарищей, сожжённые города и села, за угнанных в полон родичей.
Каждый новобранец обязательно проходил строгий фильтр Морошкина. От «проблемных» избавлялись сразу: гонор надо было выказывать раньше, в сече с монголами! А тут выпендриваться нечего – чай воевать идём, не баклуши бить! Не хочешь подчиняться? Пшел в лес!
Нехитрые психологические тесты выявляли потенциальных возмутителей спокойствия сходу. Те, кого Морошкин пропустил, получали «накачку»: в дело вступал сам князь, короткими ёмкими фразами расписывая дальнейшее житьё-бытье под его рукой.
Демин установил железную воинскую дисциплину, что не всем было по нраву. И потому случались «ин-цин-ден-ты», так в шутку говорил Павленко.
Потенциальных бузотеров не держали, они хуже кинжала в спине. Остальные давали руту и вливались в новосозданные сотни.
Дошло до того, что Морошкин предложил комплектовать батальоны, ибо в один прекрасный день Демин обнаружил, что командует отрядом, разросшимся до штатов мотострелкового полка. Под его «знамёна» встала добрая тысяча измотанных, усталых, но всё же профессиональных вояк.
А вот «офицеров», то бишь опытных, надежных десятников и сотников, не хватало. Желающих-то было много, однако количество упорно не переходило в качество, тем нарушая известный закон диалектики. Распылять же своих людей (имеется в виду «прогрессоров»), ставя их на командование отрядами, майору не хотелось. Группа должна быть под рукой, а не расползаться по лесам и дорогам.
Раздав необходимые «цэу», Демин намеревался пойти потолковать со Свешниковым. Со дня на день покажутся стены Козельска, надо обставить своё появление соответствующим образом: князь пожалует, а не хрен с горы!
Тут взгляд Демина упал на Ракшу: остальные «командиры» разбежались, а тот по-прежнему топтался на месте, при этом рожа его выглядела подозрительно хитрой.
Ракша вновь обрёл статус сотника и был несказанно рад карьерному росту: повеселел, распрямил могутные плечи, заразился энергией сам и заражал других. Можно сказать, крылья у человека за спиной выросли.
– Какие-то вопросы, сотник? – предчувствуя проблемы, спросил майор.
– Князь, тут такое дело… – Ракша виновато потупился. – Я двух воев к себе в сотню взял.
– Взял – так взял, – недоумённо вскинулся Демин. – Ты сотник, тебе решать. Меня по каждому пустяку ставить в известность не обязательно.
– Так я это… не просто взял. Из дружины боярина Юрия переманил.
– Тэ-э-кс, – Демин распрямился. – Переманил, говоришь…
– Взял грех на душу. Ты ж мне сам, князь, сказал, чтобы я лучших из лучших выбирал, вот и сполняю твои слова.
Демин имел на его бойцов виды: сотня Ракши должна была стать «преторианской гвардией» и ударным кулаком дружины, а сотник в ближайшей перспективе мог дорасти до комбата. Был толк из мужика: и приказы выполнял дотошно, и разумную инициативу проявлял, где надобно. Золото, а не сотник, жаль, пробу ставить негде!
– А боярин Юрий об том ни сном, ни духом? – правильно предположил Демин.
– Проведал уже. Скоро прибежит с жалобой… Ты уж замолви словечко, княже. Вояки добрые, нам пригодятся. А с боярином ентим токмо сгинут. Дурень он не по возрасту.
Демин понимающе кивнул: мнение Ракши совпадало с его оценкой. Природа сыграла с боярином Юрием злую шутку, наделив силушкой былинного богатыря, при этом ничего не вложив в мозги.
