Упоминание боярина слегка покоробило Демина. Ревность? Не рановато ли?
– Люб тебе боярин?
– А вот про то, князь, не твоя печаль! – вспыхнула княгиня. – Ты мне не сват, не брат, чтобы я тебе ответ давала. Хоть и назвался мужниным братом… А грехи отпускать – у меня про то поп есть!
– Угадал, стало быть, – с пониманием кивнул майор.
Выдавив из себя легкую усмешку, сказал:
– Не печалься, жив твой Егорий. Но, врать не стану, в грудь он ушиблен. Бог даст – отлежится.
Демин внимательно следил за лицом княгини. Вспыхнет ли радость? Но та спокойно отозвалась:
– Один у меня боярин, других-то нет. Ну, а дале что делать станешь?
– Я же тебе сказал – Козельск спасать. Сколько еще надобно людей твоих порешить, чтобы поняла? Десять? Сто? Так у тебя всей дружины на сотню не наберется. А они в бою с татарами ой как пригодились бы!
– Так ведь на мне-то их крови нет. Ты их убил, князь, а не я. Я что, женщина бедная, вдова…
«Ох, ну и стерва», – подумал Демин, уже слегка избавившийся от колдовского наваждения этой женщины. А вслух спросил:
– Может, тебе еще одну затрещину дать?
– Не надо, – неожиданно покорно сказала княгиня. – До сих пор щеки болят. Синяки будут, как я с ними на люди выйду? – Приблизившись к майору, потупила голову и чуть слышно пробормотала: – Прости меня, князь Гавриил. Дура я… И тебе не поверила, и людей зазря положила…
– А теперь, стало быть, веришь? – недоверчиво произнес майор. – С чего это вдруг?
– Если бы ты власти княжеской искал, так и меня бы убил. Где два покойника, там и третий. Дружина у тебя большая, на каждого моего воя по три твоих будет.
– Все-то ты знаешь, – усмехнулся Демин. – Считала, что ли?
– Так вы уже давно считаны-пересчитаны, – отмахнулась шитым рукавом княгиня. – Нешто думаешь: в пустыне али в лесу дремучем идешь? Мои людишки вас уже половину седьмицы считают.
Демин промолчал, но мысленно решил вставить «фитиль» Ракше, отвечающему за боевое охранение. Хотя за что «фитиль» вставлять? И на самом деле не в дремучем лесу шли. А княгиня между тем продолжила свои печальные рассуждения:
– А посадским людишкам пообещаешь город от поганых спасти – они про меня и не вспомнят. Или того проще: если не станешь меня сразу убивать, так в поруб сунешь, а сыночка Васеньку держал бы при себе, ровно князя, а сам бы вертел им, как хочешь. Князь-от малой еще, а из-за мамки что угодно скажет и покажет…
– Дашь слово, что больше не будешь пытаться меня убить? И помощь мою примешь?
– Дам, – кивнула княгиня.
– На кресте? – прищурился майор, уже немного понимавший здешние обычаи.
– А как же иначе? – словно удивилась княгиня. Оглянувшись на дверь за троном, добавила:
– Сейчас отца Игнатия кликну, чтобы клятву мою принял. Эй, девки, батюшку позовите…
– Не надо батюшку, – покачал головой Демин. – Я тебе и так верю, без крестного целования.
– Как так? – вытаращила глаза княгиня. – Просто на одно только слово мое поверишь? Так кто же за такое на слово верит?
– Так ты же сама говоришь, мол, княгиня я, – усмехнулся Демин. – А слово княгини дорогого стоит.
– А коли нарушу? – жарко дохнула княгиня.
– А если нарушить вздумаешь, так все одно нарушишь. Хоть так, хоть на кресте. Но коли нарушишь – так не княгиня ты, а так, баба непотребная.
– Эх, странный ты князь… – задумчиво произнесла Феодосия. – Какой-то не такой. На слово веришь, да и …
– Что «и»? – заинтересовался Демин. – Что я еще не сделал? Или не то сделал?
– Меня не сильничаешь, – потупившись, сказала Феодосия.
– А надо? Хм… Ну, если надо, то могу и ссильничать…
От этих слов княгиня аж отпрыгнула. Вытащив откуда-то нож, угрожающе махнула клинком.
– Только попробуй, кишки выпущу!
– Добро, – кивнул майор. – Смотри, как я умею в ладоши хлопать…
Хлопок и – лезвие оказалось зажато между ладонями, легкий поворот – и обезоруженная Феодосия ошалело смотрела на Демина, завладевшего ее оружием.
Не удержавшись, майор притянул к себе женщину и крепко-крепко поцеловал в губы. А Феодосия вроде бы не противилась. И неизвестно чем все закончилось, если бы снаружи не раздался стук в дверь, а слегка ироничный голос Морошкина не произнес:
– Так какие указания личному составу, князь-батюшка?
Баньку устроили на славу, всё как положено: жар такой, что волосы загорятся, ушаты с душистыми замоченными вениками из берёзы, в холодном предбаннике изумительный на вкус напиток, в котором сразу и не угадаешь хлебный квас.
– Может, медку князь пожелает?
Патоки в словах служки хватило бы на целую кондитерскую фабрику. Ну да, сервис поставлен на высшем уровне, особенно в свете недавних событий.
Слухи об их подвигах разлетелись по всему городу. Местные быстро сообразили: свяжешься с такими – себе дороже выйдет!
«Князь» отрицательно замотал головой. Здешний медок-сбитень – коварная штука, похлеще молодого вина. Вроде и выпил всего ничего, да потом с места не встанешь: ноги будто к земле прирастут.
