– И никого за себя не оставил? – в этот раз молниеносно отреагировал Демин.
– Велел вести воев в бой Зиме, десятнику…
– Так, молодец, – скороговоркой отметил майор. – Кто у нас ещё остался в сотне Стыря? Кому доверить можно?
– Зоран, Лыбедь, Ждан… – стал перечислять Морошкин, чуть наморщив лоб, тем самым как бы чуть концентрируя память.
– Все живы, все в строю? – Демин метнул острый взгляд на Дарёна.
– Все… – ответствовал тот.
– Ну, тогда будет Ждан! Ему на себя сотню принимать, – порешил майор. – Передай Ждану, что мы ждём от него победы над мунгалами! (Блин, каламбур получился!).
Демин обратился к другому посыльному:
– И ты, Мал, скажи Зиме тоже самое!
– Я не Мал, – с обидой поправил посыльный. – Мал – брат мой. Он тоже ранитый… А я – Сом…
– Отлично! – ничуть не смутился майор. – Действуй, Сом! Родина ждёт от вас только победы! Вперед, за медалями!
– Да и нам давно пора действовать… – пробормотал он, когда всадники, развернув коней, поскакали обратно к войску. – Что там наша птичка, не заскучала?
«Кречет» все эти десять или пятнадцать минут кружил над полем в автоматическом режиме.
– Сейчас проверим. Так, горючка есть ещё, – доложил Морошкин, глянув на пульт управления беспилотником.
– Надо ещё немного попугать татар, полетать на бреющем у них над головами, – предложил майор.
– Понял, – кивнул Морошкин.
В этот момент Егорий, мёртво лежавший на дне саней, в ногах у легионеров, глухо застонал.
– Кажись, очухивается… оппозиционер, – заметил Свешников.
– Да он на самом деле давно уже очухался, – возразил Морошкин, не отрывая глаз от монитора. – Притворялся. Тот ещё актёр, Эдмунд Кин-младший!
– После боя с ним поговорим… – перебил его Демин задумчиво. – Очень интересно будет его послушать… Очень!
А может, вот так и надо было с самого начала – матюгальником! – воскликнул Варвар. – Без всякого кровопролития…
– Да нет, не вышло бы, – протянул веско Морошкин. – В том-то и дело, что подобные штучки действуют только первый раз. Это заложено в самой человеческой природе. А иначе человечество до сих пор исключительно ходило бы пешком – потому что тележного скрипа боялось…
Они возвращались в Козельск. Точно так, как выехали оттуда несколько часов назад на санях, прицепленных к снегоходу. Далеко позади шагом двигалось усталое войско, на повозках, захваченных у разбитого врага, везущее погибших и раненых, ведущее за собой довольно многочисленный полон. Часть дружины оставили в поле – барражировать подлесок, ловить недобитых татар. Не дать им снова собраться в кулак, даже кулачок – таков был категорический приказ князя-майора.
Ему же самому не терпелось поспрошать Егория. Планировали в самом Козельске направить лыжи снегохода сначала в казарму. Там в приватной обстановке потрясти «ренегата» – в очередной раз именно так классифицировал его Свешников, учёный горазд был на академические определения.
Словом, первым делом дознаться правды. А дальше по обстоятельствам…
План чуть было не пошёл насмарку.
Когда снегоход приблизился к Козельску на расстояние прямой видимости, у каждого в пятёрке на миг возникло ощущение дежавю. Таким же они увидели город в первый раз – сколько уже недель назад?
Серая, выгоревшая на солнце стена, сбитая из вертикальных заострённых брёвен, возвышающаяся над нею надвратная башня неожиданно чётко обрисовались на горизонте, свободном от какой-либо дымки. И тут же стало ясно, что за прошедшее время город стал совсем другим. Там и сям на брёвнах темнели подпалины – следы ожесточённых штурмов. А рядом с башней – издалека не видно было, что чуть позади неё, за стеною – высилась другая башня, решётчатая конструкция, «вторая Эйфелева», на верхней площадке которой торчал задранный кверху пусковой станок супербаллисты.
Да и стража в тот, самый первый, день присутствовала только над вратами. Сейчас же за остриями частокола сплошь торчали людские головы. Стена, обе башни кишели защитниками, точно муравьями.
– Ишь, и у баллисты толкутся! – вслух высказал своё неодобрение самый недисциплинированный в пятёрке – Варвар.
Похоже, всё боеспособное население Козельска поднялось на стену. Не очень-то они, видно, надеялись на войско пришлого князя и его победу!
– Да нет, правильно… – начал было озвучивать опять-таки общую мысль самый большой философ в группе – археолог.
И тут приближающийся снегоход со стены, похоже, заметили тоже. Пришёл в движение, начал опускаться подъёмный мост. Трещина показалась посредине ворот, расходясь шире. Створки не успели ещё распахнуться полностью, а на другую сторону рва уже вывалила целая толпа.
Воднев гнал машину, не снижая хода. Секунды – и все увидели, что во главе очень разномастной «депутации» (тут и подростки с палками в руках, почти детишки, и ремесленники со своим подручным инструментом в качестве оружия, а то и с самыми настоящими бердышами и мечами, и торговый люд, оснащённый сообразно доходу), – словом, в острие этой нестройной «свиньи» стояла княгиня с сыном.
– Обидно, – вдруг иронично всхлипнул Павленко.
– Чего тебе обидно? – не оборачиваясь, поинтересовался князь.
