Дом казался пустым. На кухне, куда они попали прямо из погреба, Руся первым делом напился из деревянной кадки. Вода была на удивление свежей. Умывшись, мальчик отправился бродить по дому в поисках своего спутника.
Шрёдер тем временем инспектировал большую комнату с выцветшими полосатыми обоями на стенах. Здесь было не прибрано. На месте снятых картин на обоях виднелись тёмные пятна. Мебели было мало: два разномастных кресла и колченогий стол без скатерти.
Ни что не указывало на то, что здесь разбойничий притон. Скорее, это был оставленный хозяевами дом, в котором не раз побывали мародёры и прихватили то, что не смогли увезти хозяева.
Мальчик на цыпочках вошёл в комнату, стараясь не скрипеть половицами. Внезапно прямо над ухом раздался астматический кашель. Руся метнулся в сторону как очумелый заяц.
Тьфу, да это всего-навсего стенные часы! Хру-хру, захрипела кукушка, хру-у. Она была явно не в голосе.
– Надо же, – заметил Карл Фридрихович, – идут!
На пыльном зеркале чьим-то тонким пальцем была нарисована печальная рожица. След был совсем свежим. Тот, кто его оставил, похоже, был здесь совсем недавно.
Руся тоже провёл пальцем по мутноватому стеклу, заключив рожицу в кружок. Грустный смайлик – точки-глаза и рот унылой скобочкой. Такие обыкновенно рисовала Луша, когда была не в духе. То есть, отметил про себя Руся, довольно редко. Сестра его была на редкость жизнерадостной девицей, и даже иногда раздражала его своим непрошибаемым оптимизмом.
Впрочем, предаваться воспоминаниям было некогда.
На столе лежало какое-то тряпьё. Руся, уже в который раз вынужденный подыскивать себе одежонку, заинтересовался. Это были портки, рубаха, серый потрёпанный кафтан – всё с мальчишеского плеча, сложенное довольно аккуратной стопкой.
Руся, полуголый и изрядно подмороженный за время сидения в погребе, не задумываясь, быстро напялил всё это на себя. Ловко подпоясался кушаком, нахлобучил на свою лохматую голову порыжелый картуз.
Теперь нужно было убираться подобру-поздорову.
В прихожей были свалены какие-то вещи, накрытые мешковиной. Руся приподнял холст и присвистнул.
– Да тут целый арсенал. – Поджигатели! – Руся восторженно хихикнул. – Это не ваших ли рук дело, а, Карл Фридрихович?
Шрёдер испуганно замахал на него руками:
– Не время шутки шутить.
Входная дверь оказалась запертой снаружи.
За нею неожиданно послышался стук, возня и пьяные крики. Старик и мальчик вернулись в комнату. Шрёдер осторожно выглянул в окно. Очередные мародёры. Дверь они временно оставили в покое и теперь рыли что-то во дворе.
– Всё сокровища ищут. Вестфальцы, если я не ошибаюсь.
– Сокровища?! – сунулся к окну Руся.
Шрёдер издал сердитое шипение и резко дёрнул мальчишку за плечо, чтобы тот не высовывался.
– Ошибаетесь, – обиженно зашептал Руся, усаживаясь на пол прямо под окном, – Это баварцы. У них мундиры другие…
– Может быть, может быть. Все они, как один, ищут там, где земля недавно перекопана. Думают, что там ценности зарыты, – процедил Карл Фридрихович, искоса поглядывая в окно. – Мой сосед напротив так свои сбережения спрятал. В землю.
– Нашли?
– Нет. Он очень хитрый. Он сверху убитого француза закопал. Они увидели – земля перекопана, раскопали, труп своего обнаружили. А глубже разрывать не стали. Не додумались.
Русю передёрнуло.
– Да кто же станет в могиле рыться?
– О, эти роются. После пожара и вовсе обнаглели. Им не совестно было даже мощи святых из усыпальниц повытряхивать. Всё клады ищут. Эх, жадность человеческая.
– Да какая-то она нечеловеческая, – пробурчал Руся, поддёргивая чужие штаны.
– Кажется, незваные гости и дом навестить хотят. Пойдём-ка через подвал, что-то не хочется мне с ними встречаться. Опять в поджигатели запишут.
Руся последовал в погреб без особого энтузиазма. Впрочем, звуки с улицы убеждали поторопиться. Не найдя желаемых сокровищ во дворе, солдатня принялась прикладами сбивать замок с входной двери.
– Эх, надо было нам изнутри на засов закрыться, – запоздало пожалел Руся и со стуком захлопнул над собой тяжёлую крышку погреба.
– Может, тут подождём? – спросил он в наступившей темноте. – Пошарят, да и уйдут.
– Думаю, погреб они без внимания не оставят. – Тут Шрёдер зажёг свой замысловатый металлический светильник. – Идём. Не бойся. Здесь есть подземный ход. Как, думаешь, я здесь появился?
– Ой, не знаю, – проворчал Руся себе под нос, – телепортировал, трансгрессировал, или что там ещё…
Шрёдер не расслышал, но переспрашивать не стал. Споткнувшись, он предупредил мальчика:
– Ступай осторожнее, а то здесь сущие катакомбы.
В дальней стене погреба была малоприметная дверь, примерно в половину человеческого роста.
– Гномы этот ход рыли, что ли? – раздражённо зашептал Руся. Он явно был не в настроении.
– Кто – не знаю, но вырыли давно. – И Карл Фридрихович, торопливо мешая русские слова с немецкими, объяснил Русе, что подземный ход соединяет подвал этого дома и подвал особняка, стоящего по соседству от его швейной мастерской.
Так неугомонный Карл Фридрихович, решивший исследовать ход, добрался по нему до Русиного подвала, а в нём неожиданно натолкнулся на своего недавнего спасителя.
Сверху донёсся стук и грохот.
Пора улепётывать, подумал Руся, и, нагнувшись, шагнул вслед за стариком в подземелье.
