Здесь было холодно, гораздо холоднее, чем в подвале. Пахло плесенью.
Руся прислушался.
– Они, похоже, идут по пятам. Заметили нас или нет?
– Не знаю. Бежим!
Они побежали. Ход изгибался и поворачивал. Беглецы завернули за угол и замедлили шаг.
Старик громко сопел. Руся тоже запыхался. Он, конечно, был проворнее и выносливее старого Шрёдера, но теперь каждый шаг отдавался тумканьем в затылке – стараниями поджигателей там вздулась здоровенная шишка.
– Сюда, сюда, – прошептал Шрёдер, прикрыл светильник металлической заслонкой и шагнул куда-то вбок, провалившись в темноту.
– Эй! – испуганно выдохнул Руся, шаря рукой по холодной влажной стене.
Из-за угла мелькнул свет факела. Исчезать надо было немедленно.
Куда этот Шрёдер подевался? Руся свирепо ткнул кулаком в стену. Но стены в этом месте не было. Русина рука, потеряв опору, ушла вперёд. Потеряв равновесие, он рухнул прямо на старика, выбив из рук светильник.
Блямс-блямс-блямс! Раздался лязг, усиленный многократным эхо.
Старик и мальчик замерли в нелепых позах, стараясь не дышать.
Баварцы с факелом резво протопали мимо, отрывисто переговариваясь. Последний задержался. Руся тихонько приподнялся, и сжал в руке камушек. Бросить подальше, чтоб отвлечь его? Или лучше сидеть тихо?
Слава богу, ушёл! Руся перевёл дух и машинально сунул камень в карман.
– Подождём ещё немного! – прошептал ему прямо в ухо Шрёдер.Какое-то время они сидели в полной темноте, молча прислушиваясь.
Вдруг в давящей тишине подземелья раздался душераздирающий вопль. Затем до них донёсся нарастающий топот бегущих ног.
У Руси по спине побежали мурашки. Он схватил старика за руку.
О, ужас! Рука была холодной и мохнатой!!
Конечно, Карл Фридрихович не мог так внезапно заледенеть. А тем более покрыться шерстью. Это… крыса? Дохлая крыса! Вот гадость! Руся заорал и с отвращением отшвырнул её в сторону. Она тяжело полетела по подземелью, холодная и равнодушная ко всему.
Тем временем, ополоумевшие от страха искатели кладов, шумно дыша и спотыкаясь, мчались обратно.
Крыса летела наперерез. Она смачно влепилась в небритую щёку пробегавшего мимо мародёра, подарив бедняге леденящий душу поцелуй. Тот взвыл и наддал жару. Другие тоже не отставали.
