Догорая, заморгала свеча. Руся пересел от стола поближе к камину. Он долго сидел молча, вытянув ноги к огню и глядя как пляшут на полене языки пламени.
Сегодня, изучая записи сестры, он выяснил многое. Теперь он знал, что Луша благополучно добралась до ставки Кутузова. Ему не хотелось даже думать о том, что останься он тогда, под Можайском, при ставке, они давно уже были бы вместе.
Руся потёр лицо ладонями. Итак, что я теперь знаю? Знаю про Александрова. Знаю про Кутузова. Знаю про Фигнера. Во всяком случае про то, что Луша должна быть теперь с ним.Итак. Артиллерии капитан Фигнер получил разрешение от светлейшего князя Кутузова отправиться в Москву, как будто бы для того, чтобы доставить сведения о состоянии французской армии в Москве, а также о возможных чрезвычайных приготовлених в войсках.
Узнав об этом, кадет Раевский каким-то образом увязался за Фигнером. Отпустил ли его сам Кутузов или Раевский сбежал без спроса, об этом в дневнике не было ни слова. Зато было ясно, что Александр Самойлович удивительно легко поддался на уговоры. Видимо, оценил напористость «мальчишки».
К тому же, последний бойко трещал на всех известных самому Фигнеру языках, и даже на неизвестных. Фигнер счёл, что юный возраст может быть не помехой, а, напротив, преимуществом разведчика. Небольшой рост, кстати, тоже.
Видно, Луше, и впрямь, не терпелось «в дело».
Да и Москва, понял мальчик, представлялась ей тем местом, где они непременно должны встретиться. Руся инстинктивно разделял эту уверенность сестры.
